Фу Шан захрипел, изо рта хлынула пена. Но Мэй Лин уже переключилась на вторую руку.
— Теперь — локтевое.
Щипцы впились в сгиб. На этот раз она вырывала медленно.
Фу Шан закричал снова, но теперь в его голосе была не только боль. Был страх.
Мэй Лин наклонилась к его уху.
— Я могу продолжать. Долго. Но это грубая работа. Ты же кормил тварей изнанки остатками своей трапезы. Ты высоко поднял в ваше отвратительной иерархии. Так что пожалуй я тоже покормлю своих маленьких друзей.
Она выпрямилась, бросила окровавленные щипцы на пол и взяла следующий инструмент — тонкую кисть и пузырек с прозрачной жидкостью.
— Это не яд, — сказала она, окуная кисть. — Это мед.
Она провела кистью по его ранам.
Фу Шан задрожал. Похоже он знал, что она делает, в отличие от меня.
— Муравьи любят мед, — продолжила она. — Особенно огненные. Их так любят в Пределе, ведь никто лучше них не пожирает останки тварей. А ты уже порченый… — Она сделала паузу и мне стало окончательно дурно. — Они залезут в тебя, будут грызть изнутри…
Я видел, как по спине Фу Шана пробежала дрожь.
— Последний шанс, — прошептала Мэй Лин.
Фу Шан обреченно закрыл глаза и едва слышно произнес:
— Я расскажу все…
Глава 17
Сон медленно уходил. Сегодня не было никаких снов, никаких видений и мне кажется, что именно Мэй Лин была этому виной. Когда мы вышли из подвала, в котором огненные муравьи заживо жрали Фу Шана, каждый думал о своем. Эта тварь рассказала много, очень многое. И после его слов мне хотелось отмыться.
Яростно скрести свою кожу, счищая даже малейшее присутствие этого выродка. Сначала меня пугала безжалостная холодность с которой Мэй Лин«работала» с этим выродком. Но чем дольше он говорил, тем сильнее мне хотелось его убить.
Она уже проснулась. Сидела на краю постели, спиной ко мне, наблюдая, как первые лучи солнца рассеивают предрассветный туман. Ее поза была расслабленной, почти царственной — ни тени стыда за наготу, ни намека на уязвимость. Лорд-коготь даже сейчас, в тишине, оставалась хищницей.
Воспоминание всплыло само собой: ее голос, хриплый от усталости, но твердый.
«Останься.»
Не приказ. Не требование. Просьба.
И я остался.
Мы оба этого хотели. Нет, не просто хотели — жаждали. Забыться. Сжечь в этом огне весь тот ужас, что вырвался из уст Фу Шана. Кровь, грязь, его хриплые признания — все должно было исчезнуть. Хотя бы на время.
Она обернулась. Взгляд скользнул по моему лицу, по свежим царапинам на плечах — ее отметинам. Без слов встала, подошла.
Одежда была лишней. Она слетела прочь, как ненужная шелуха.
Первый поцелуй был не лаской, а схваткой. Губы, зубы, язык — все смешалось в яростном танце. Она кусала меня, я отвечал тем же, пальцы впивались в ее шею, чувствуя бешеный ритм пульса под кожей.