Мальчик кивнул.

— Повтори.

— Мэй Лин. Сад Девяти Врат. Фэн Лао жив. Дом наставника. Одна.

— Молодец. Сделаешь и можешь потребовать от нее еще монету. — Произнес я протягивая ему монету, которая как по волшебству тут же оказалась у него за щекой. А пацан отошел на пару шагов назад, поклонился и растворился в толпе.

Возвращение в дом было не простым делом— это было своеобразное паломничество. Стены, которые помнили мой первый удар по грушам из тряпья. Половицы, скрипящие в точности на тех же местах, что и раньше. Запах — пыль, старая бумага, сушеные травы и что-то ещё… неуловимое. Запах дома, в котором жил человек, воспитавший меня. Человек, чья смерть все еще кровоточила в моей душе, как свежая рана. И чья смерть до сих пор не оплачена.

Я прошел по узкому переулку, ведущему к задним дворам. Ноги сами вели — я мог бы идти сюда с завязанными глазами. И почти это и делал: сознание пульсировало. Ветер меня обнимал, как же мне его не хватало в этих катакомбах. Но в этот раз что-то было не так.

Дом выглядел целым. Дверь на месте. Окна закрыты ставнями. Всё будто не тронуто. И все же…

Я замер на несколько секунд, вглядываясь в крышу напротив. Там, за старой вывеской лавки, я заметил сдвиг. Плавный, неуловимый — как будто что-то проскользнуло и тут же исчезло в дымке над черепицей.

— Умный, — прошептал я. — Или испугался. Или и то, и другое.

Я подошёл к двери, не торопясь. Прислонился к косяку. Приложил ладонь к древесине — она отозвалась тёплым воспоминанием. Я был дома. И даже если за мной следят, это место моё. Последнее по праву. И кто бы не был тот, кто наблюдал — он запомнит: со мной лучше не играть.

Но то что за домом следили меня напрягало. Вопрос лишь в том, это из-за дел наставника или моих?

Внутри было темно и пыльно, но всё на месте. Алтарь у стены, засохшие благовония, книги в шкафу, скрученный коврик для медитаций. Даже чашка на низком столе, в которой наставник любил чай с перцем и имбирём. Я не пил его… пока он был жив. Теперь — пил бы. Сейчас бы пил всё, что связывало меня с ним. Старик, как же мне тебя не хватает.

Первым делом надо привести себя в порядок. Грязь портит все. Она въедается в тебя и превращает тебя в опустившееся животное. Человек должен быть чистым.

Холодная вода с треском обожгла лицо, словно вырывая из сна. Осмотрел руки — в ссадинах, порезах, грязи. Снял верхнюю рубашку и бросил в угол. Обтер плечи, грудь, потом замер, глядя на себя в зеркало.

Тело… изменилось. Я стал шире. Мышцы прорисовались иначе. Даже взгляд в глазах — другой. Глубже. Точнее. Я смотрел в себя и почти не узнавал.