Сердце, словно метроном отбивало один удар за другим. Но никто не пришел. Жуткие звуки тоже закончились. Тварь испугалась? Или может у нее есть цикл обхода? Но сейчас это не так важно. У меня не осталось не так много времени.

Как это не смешно, но теперь путь вёл вниз. Хотя мне требовалось добраться в самую высокую точку города. Я скользил в тенях, по ступеням, покрытыми слизью, по ржавым металлическим мосткам, прогибающимся под тяжестью тела. Расходящийся гул в воздухе становился все сильнее. Это был не звук, скорее ощущение. Будто сама канализация начала дышать. Тяжело, с хрипом, с болью. И очень ритмично. Я чувствовал это всем своим телом, этот ритм стучал у меня в висках.

Справа открылась ещё одна боковая галерея. В воздухе запахло чем-то жгучим — смесь трав, пепла и крови. Мэй Лин говорила, что такие смеси используют тауматурги, для призывов Искажения. Где-то там жгут благовония, разматывают кишки по полу прибивая их гвоздями из черной бронзы, чертят круги, зовут… то, что не должно отвечать. В голове всплыли слова голоса из Обители: Цель существования любого драконорожденного защита реальности от искажения. Мои губы искривились в жуткой усмешке. Забавная прихоть судьбы, мои цели совпадают с целями, для которых были созданы драконорожденные.

С каждым шагом дальше, становилось все хуже. На стенах начали появляться извращенные глифы. Их нарисовали буквально несколько минут назад. Кровь не успела даже свернуться. Они пульсировали в каком-то иррациональном ритме, словно это были не нарисованные знаки, а язвы на теле реальности. Искажение чувствовало мое приближение, а я ощущал, как воздух гудит у меня в ушах, как ноги становятся тяжелее, как кожа покрывается липким потом. Но я все равно шел сжимая рукоять ножа.

Несколько шагов и моя интуиция завопила опасность! Не думая ни о чем я рванул вперед, словно за мной гнался лесной пожар. С жутким грохотом за моей спиной сомкнулись стены отрезая мне путь к отступлению, а из тоннелей впереди медленно выходили одетые зеленое фигуры — культисты Разорванной печати, а следом их ручные твари.

Ублюдки отринувшие все человеческое выглядели просто отвратительно. Их робы висели, как погребальные саваны, покрытые тусклыми символами, от которых просто разило мерзостью. Каждый из них был изменен. На первый взгляд неуловимо, но стоит приглядеться и ты видишь как их плоть потекла словно расплавленный воск. Чудовищно раздутые мышцы искривленные тела и конечности, просто кричали, что передо мной измененные.

Твари были другими, не теми, что я уже видел. Но я чувствовал, что их объединяет что-то общее. Из них сочилась сущность искажения, словно гной из запущенной раны: клубящийся дым, не принадлежащий этому миру. Мерцание костей, обнаженных нервов, раскалённые пустоты вместо глаз.