Она выжила только потому, что труп служанки упал на нее, скрыв от глаз убийц. Она пролежала там до утра, пока дым не съел ей легкие, а кровь не засохла на коже как вторая одежда.

— Бабушка.

Голос Чжао, ее внука, вывел ее из воспоминаний. Он стоял чуть позади, высокий, с лицом, словно высеченным из нефрита — красивым, холодным и безжалостным. Татуировки на его лице сияли серебром. Луннолицый, как и его погибший отец.

— Бойцы собраны? — Линь Цзиюнь медленно воткнула благовония в бронзовую курильницу.

— Да, старшая.

За ее спиной зашевелились остальные.

Кон, ее приемный сын, массивный, как гора, с руками, покрытыми шрамами от бесчисленных драк. Его прозвище — Багровый Кулак — он получил не просто так. Он не говорил лишних слов. Он просто убивал. И его тонга была такой же как он сам.

И Чу. Ее младшая. Худая, как тень, с глазами, в которых никогда не было страха. Тень Осеннего Листа. Та, кто умела входить в дом и выходить, не оставив следов. Кроме трупов. Пусть она следовала жуткому учению из земель за Пределом, но она была верной дочерью и по первому зову матери, ее ученики и последователи несли смерть.

— Они думали, что мы забыли, что никто не будет мстить, но Небо милостиво. — прошептала Линь Цзиюнь.

Она повернулась.

В свете масляных ламп ее лицо казалось вырезанным из старой кости — резкие скулы, тонкие губы, седые волосы, собранные в тугой узел. Ничего лишнего. Ничего мягкого.

— Но мы не забыли. Идите ко мне дети моей крови и духа.

Они встали в круг.

Чжао, как самый младший, первым подошел к алтарю. Он взял нож с широким лезвием, провел им по ладони и капнул кровью в чашу с рисовым вином. Тем самым, что так любил ее отец.

— Кровь за кровь.

Кон последовал за ним. Его удар был резким, глубоким. Кровь хлынула густо, как вино.

— Боль за боль. — Пусть в нем не было крови ее предков, но был их дух. Десятки лет, он доказывал свою преданность убивая врагов во имя своей приемной матери, что когда-то спасла маленького бродягу.

Чу не спешила. Ее движения были точными, как у хищной птицы. Она разрезала кожу почти беззвучно.

— Прах за прах.

Линь Цзиюнь взяла чашу. Она подняла ее к губам и сделала глоток. Она почувствовала вкус крови. Теплой и соленая. Как тогда.

— Месть за месть.

Она передала чашу внуку, который сделал глоток и передал приемному дяде, а тот Чу. Круг замкнулся.

— Фэн Лао сообщил точки в которые нужно нанести удар, — сказала Линь Цзиюнь. — Никто не должен остаться в живых. — Она повторила приказ с той же тональностью, что и тот самый островитянин.

Кон хрипло рассмеялся. Он любил драку и его шипованные перчатки всегда были готовы пролить кровь.