Сыма был в свободном спальном халате, но тот небрежно распахнулся, открывая татуировки, покрывавшие его грудь и руки. Это не были простые узоры — это были символы элитного имперского легиона — Буря Заката. Я не знал их полного значения, но базу мог прочитать легко. Передо мной стоял не просто старик, торгующий книгами — это сотник отрядов разведки.

Наставник заставлял меня учить множество странной информации. А когда я спрашивал зачем мне знать какой герб у легиона или дома, или же почему те или иные отряды носят определенный тип брони и оружия, то он улыбался и говорил, что такая информация может очень дорого стоить. Например жизнь, если украдешь не то не у того человека. Эти слова меня очень впечатлили, так что учился я крайне усердно.

— Фэн Лао, — произнес он скрипучим голосом. — Можешь уже опустить руки. Если бы я хотел тебя убить, ты был бы мертв.

Я медленно опустил руки, но тело все еще оставалось напряженным, словно натянутая тетива. Его взгляд, даже сквозь маску, был пронзительным, изучающим, словно он видел меня насквозь. Внутри все сжалось, но я заставил себя сохранять спокойствие.

— Доброй ночи, дядюшка Сыма, — почтительно поклонился я. Голос чуть дрогнул, но я надеялся, что он этого не заметил.

Старик усмехнулся.

— Прошу прощения за столь внезапный и поздний визит.

— Все в порядке, мальчик. Старики часто не могут уснуть. К тому же, ты явно пришел сюда не затем, чтобы украсть мою единственную радость? — Он обвел взглядом шкафы, забитые свитками.

— Конечно же нет.

Сыма медленно опустил арбалет, но его глаза оставались настороженными. Маска на его лице продолжала мерцать холодным светом, и я чувствовал, как ее единственный видимый глаз изучает меня.

— Тогда зачем ты здесь, Фэн Лао? — спросил он, и его голос напоминал скрип старого дерева. — Ты знаешь, что я не люблю незваных гостей, особенно тех, кто вламывается через черный ход.

Я глубоко вздохнул, стараясь не выдать беспокойства. Внутри все кипело, но я знал — нельзя показывать слабость.

— Мне нужна помощь, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

— Помощь? — он усмехнулся, но в его голосе не было насмешки. Скорее, это было усталое понимание. — В память о твоем наставнике и моем командире, я попробую тебе помочь. Но я уже слишком стар, чтобы ты ожидал от меня слишком многого.

— Командире? — Я посмотрел на старика с недоумением. Он усмехнулся.

— А ты думал, что я всегда был просто стариком, торгующим пыльными книгами? — Он сделал шаг вперед, и свет лампы упал на его татуировки. — Эти знаки, — он указал на свою грудь, — не просто украшения. Они — напоминание о том, кем я был. И о том, что я до сих пор могу сделать. — Он внимательно вгляделся в мое лицо, и, кажется, что-то понял. — Так он не раскрыл тебе свою старую личность? Хотя, пожалуй, это правильно. Иногда лучший способ защитить — это незнание.