Так и шел он через весь город: думая о любви, о жизни, о своей судьбе. Об открывающихся способностях своих тоже думал, но без удовольствия.

Подходя к маленькому строению с мансардой и балкончиком, он вдруг заметил, что девушка на его руках уже проснулась и довольно давно. Притихшая Арина молча и внимательно наблюдала за ним, довольно удобно устроившись в кольце рук, нежно прижатая к широкой мужской груди.

У самой двери, поднявшись на крыльцо, он вздохнул, осторожно спустив ее на ступени, и потянулся за ключами, словно спрашивая разрешения пригласить девушку за порог.

Еще минуту назад она была пострадавшей, которой следовало оказать помощь, перенеся в безопасное место. А теперь… Теперь она была женщиной, чуть меньше часа назад совершенно внезапно признавшейся ему в своих чувствах. И это кардинально все меняло.

Словно читая его мысли, Арина положила на его губы тонкий указательный палец. Словно запрещая лишние слова. Покачала головой. Лишние мысли она ему тоже запрещала.

Молча отпер дверь. Включил свет, запоздало вспоминая, что в доме «художественный беспорядок», в холодильнике лишь кусок сыра и шоколад, на столе стоит только глиняный сосуд с напитком неизвестного происхождения, залитый сургучом — подарок от хозяйки этого дома. Зато в его доме были такие предметы роскоши, как горячая вода, душ и стиральная машина.

Арина вошла, осторожно оглядывая его скромное жилище. Устало оперлась о спинку стоявшего посреди комнаты большого уютного кресла.

— У тебя кофе есть? — пробормотала осипшим словно от простуды голосом. — Мне бы совсем не помешал.

— У меня есть душ, кровать, комплект свежего белья и сон до утра. Я лягу на кресле.

Он вышел на импровизированную кухоньку, поставил на плиту изящный золотистый чайник.

Потом достал из настенного шкафа большое полотенце, протянул его Арине.

— Ты же не собираешься возвращаться к себе? — Неожиданно для него самого в этом простом вопросе прозвучала надежда, так похожая на просьбу.

— Мне надо заняться Лео. Он ранен, серьезно и… мне не стоит тут оставаться.

Все эти слова Арина пробормотала тихо, словно с каждым словом все меньше веря в их справедливость. Она прятала глаза, нервно теребя кисточки на спинке кресла.

— Гномом занялся Павел, думаю, они уже ушли. Будешь искать? Или просто убегаешь?

Никаких разговоров ему больше сегодня не хотелось. Хотелось в душ и спать. Хоть на коврике, у двери. Но даже его мизерного опыта общения с женщинами хватало, чтобы понять: после случившегося между ними в Сумерках, на задержании, давать ей додумывать эту историю по своему женскому разумению было опасно. Придется разговаривать.