— Только не в твоём случае. Потому что мы здесь.

— Витя, а что там с… — начала было и осеклась Рита.

— Терентьев и Маркова переродились. Тетку Исабель ранили, сумела продержаться до утра, и её спасли. Хуанита и Мия убиты.

— С-сволочи, — с прорвавшимся рыданием скорее простонала, чем произнесла она.

— Тихо, девочка. Тихо, — прижав к груди, погладил он её по спине.

Виктор решил дать ей немного поплакать. Слезы смывают боль и облегчают душу. А досталось ей изрядно. Это как же нужно было взять себя в руки, чтобы изображать беззаботность и готовность к сотрудничеству, в то время когда нервы были напряжены до предела? Смог бы он сам так поступить? Вот уж сомнительно. Впрочем, ему проще, он привык драться, ей же пришлось выживать, надеясь только на себя.

— Успокоилась? — спросил он, когда она, шмыгая носом, наконец отстранилась от него.

— Д-да.

— Вот и ладно. Тогда пора уходить, скоро рассвет.

— Я сейчас.

Рита подошла к шкафу и, открыв его, взяла свою одежду, которая была уже выстирана и выглажена. Виктор отвернулся, пока она избавлялась от предоставленного ей платья и обряжалась в свою юбку-брюки, рубашку и ботинки с высокой шнуровкой. Признаться, данное обстоятельство его порадовало, так как её одежда была куда удобней и темно-серого цвета, что хорошо, учитывая сложившуюся ситуацию.

— Витя, тут такое дело, — когда закончила переодеваться, заговорила Рита. — Хозяин асьенды характерник. Он слил с меня весь избыток, и у него в сейфе на третьем этаже как минимум два «Накопителя» ёмкостью по восемьсот тысяч, и один из них под завязку. А ещё не меньше двух десятков «Аптечек».

— И?

— Что и? Они преступники и…

— Предлагаешь мне экспроприировать их? — перебил её он.

— Десять четверных «Аптечек» являются собственностью Товарищества никарагуанского канала и пятьдесят тысяч опыта лично мои, — возмутилась она.

— Владелец асьенды гражданский. Не имеет значения, что он поддерживает сомосовцев и причастен к нападениям на строителей. Плевать, что находящееся у него в сейфе имущество добыто незаконным путём. Он не объявлен легитимной целью. А потому любое посягательство на его имущество с моей стороны является мародёрством, а на его жизнь — военным преступлением. Так что мы сейчас тишком выберемся отсюда и уберёмся восвояси. Если нам повезёт, то без приключений доберёмся до границы.

— А если нет?

— Будем прорываться.

— А сомосовцы случайно не являются для тебя гражданскими лицами?

— Номинально именно так и есть. Находясь здесь, я уже совершаю преступление. И не имею никакого желания усугублять ситуацию.