— Думаете, война всё же случится?
— Уверен в этом. После того, как мы сумели добиться примирения Японии и Китая на довоенном статус-кво, я подумал было, что история всё же вильнула в сторону. Но потом случился Халхин-Гол, раздел Польши, присоединение Прибалтики, зимняя война с финнами. Я, конечно, помню только дату первое сентября, именно в этот день и началась мировая бойня, но в общем и целом сценарий остался прежним. Изменения наблюдаются только там, где прикладываю руку я или моя команда.
— Возможно, вы и правы. Кстати, я тут подумал, может, всё же имеет смысл ликвидировать учёных, причастных к созданию ядерного оружия? Со временем Эфир скажет своё слово, и развитие научной мысли может пойти по другому пути.
— Быть может, и так. Время в любом случае пока есть. Сейчас стоит сосредоточить усилия на одарённых. Они в любом случае серьёзный задел на будущее.
— Я помню. К слову, если вы уже решили запустить серийное производство новых танков, тогда к чему всё же было отправлять Нестерова для испытаний в Китай?
— Не понимаешь?
— Признаться, нет.
— Может, ты уже не соответствуешь занимаемой должности, а, Тарас Андреевич?
— Без ложной скромности, заменить меня вам пока некем, — слегка разведя руками, возразил генерал-лейтенант Кудинов.
— Эт-то точно. А что до Нестерова, то я уже говорил, что у него талант смотреть на очевидные и общеизвестные вещи под иным углом и подмечать то, что вроде и лежит на поверхности, но в то же время никто на это не обращает внимания. Вот и тут, глядишь, придумает что-то дельное в тактике рейдов по глубоким тылам противника.
— Хм. Вполне резонно. А я, признаться, уже решил, что у вас на него какие-то особые планы.
— Всему своё время. Несмотря на все свои успехи, он пока мало чего достиг. Хотя и перспективный молодой человек. Так что я пока всё ещё присматриваюсь к нему.
Глава 26
Хунхузы
Виктор поёжился от прилетевшего порыва ветра и запахнул полы куртки. Вот, поди, скажи, что ещё четыре часа назад стояла нестерпимая жара. Пустыня, чтоб ей. Днём раскалённая сковорода, ночью натуральный холодильник. И это вовсе не фигура речи, потому что сорокапятиградусная жара сменилась десятиградусной прохладой. Ну очень бодренький такой контраст, и без тёплой одежды тут никак не обойтись. В первую ночь у Нестерова вообще зуб на зуб не попадал.
От холода захотелось есть. Ужин прошёл уже давно, и от него не осталось и следа, поэтому достал плитку сухого пайка в вакуумной полиэтиленовой упаковке. Впился зубами в уголок и надорвал его. Довольно толстая плёнка поддавалась с трудом, он даже успел пожалеть, что не воспользовался ножом, но упрямство взяло верх, и он продолжил терзать упаковку.