— Очень может быть. Но, знаешь, батя, ты был прав, он без гнили, квохтать и беречь от всех напастей не станет, но и своих не бросит.

— А свиноферма-то твоя тут при чём?

— ЧВК не армия, воюет не числом, а умением и за немалые деньги. Так что там нужны настоящие профессионалы, а чтобы подготовить таких, потребуется очень много опыта. Вот и решили в правительстве выказать мне поддержку. Если бы не моё намерение, то, как и в твоём случае, я уже лишился бы госзаказа.

— Хм. Выходит, Александр Трифонович ещё в сороковом году всё это задумал, когда надоумил тебя свиноферму поставить. От ить хитрован, каких мало. На три шага наперёд думает, — покачал головой Нестеров старший. — Может, всё же к Аршинову подашься. Мужик он надёжный и доверия к нему куда больше.

— Нет, батя. Глеб Данилович такому подчинённому, как я рад, не будет. Это он мне ещё в бытность мою варягом высказал. Опять же, Александр Трифонович ближе по духу будет, и подход у него отличается. А вот Ромку к себе перетяну. Он скоро должен будет вернуться из Австрии.

— Анна Фёдоровна тебе не простит, — покачав головой, возразил Антип Васильевич.

— А я по-умному, так, чтобы и волки сыты, и овцы целы. Сначала пусть женится, подарит родителям внуков, а там и ко мне можно. Времени у него будет предостаточно. Думаю, эдак года два, пока я магистерский экзамен выдержу.

— Х-хе. Экий ты искуситель. Только ведь Ромка он не ты, танками да войной не бредит.

— У него к жизни сугубо практичный подход, батя. Он и в училище-то поступал дважды, потому что считает, что сейчас идёт безжалостный слом старого мира. Ему же хочется занять положение повыше, а не плестись где-то позади. Да он мне прямо так и сказал, что готов идти за мной, пока я буду его тянуть паровозом, и только если он сам сумеет меня обойти, пойдёт своей дорогой.

— Эк-кий он хитрован.

— Есть такое дело.

— Ты береги такого друга, сын. Этот нипочём не предаст.

— Знаю, батя.

— Вот и молодец, что знаешь. Ладно, пойдём, что ли. Там, поди уж, обед готов, только нас и ждут.

— Только, батя…

— Удивлюсь так, что в театру позовут на сцену, — заверил глава семейства.

Песчанин отложил очередной документ, поднялся из-за стола и с удовольствием потянулся. Совсем затёк. Снял пиджак и, повесив его на спинку рабочего стула, вышел на средину кабинета. Покрутил головой, после чего в бодром темпе и, не халтуря, дважды повторил армейский комплекс вольных упражнений. Помогло. Кровь быстрее заструилась по венам, на лице появился румянец, и из тела ушло ощущение одеревенения от долгого сидения за бумагами.