— Здравия, Виктор Антипович, — поприветствовал его подошедший Овечкин.

— О! А это и есть ваш Дед? — спросил Питон.

Причём сказал так, что прозвище старшего унтера прозвучало именно с большой буквы, как позывной. Старый вояка правильно понял спецназовца, а потому ничуть не обиделся, но границы всё же решил обозначить.

— А это кому как, товарищ капитан. Кому старший унтер-офицер Овечкин, кому Дед, а кому и Сидор Матвеевич.

— А мне как позволишь к себе обращаться?

— Я не спецура, а потому в узком кругу по батюшке. А как при подчинённых, то по званию оно лучше будет.

— Суров ты, Сидор Матвеевич.

— Живу долго и всё больше в погонах.

— К слову, я о тебе не только от Тополя слышал. Знают тебя среди сандинистов и уважают. Уж не первый год в Никарагуа, даёшь прикурить сомосовцам и янки.

— Сидор Матвеевич, принеси компактную двойную непривязанную «Аптечку». Мы её сменяем на четверную, старенькую.

— А стоит ли? Транспорта-то у нас нету, — с сомнением и толикой осуждения проворчал унтер.

— Будет. Даже не сомневайся, — поспешно заверил Виктор и добавил: — А четыре в нашем случае лучше двух.

— Это-то да… Ладно, сейчас принесу.

— Ох и суровый дядька, — повторяясь, хмыкнул ему вслед Питон.

— Не то слово, — вздохнул Виктор. — Мы когда отступали, танк потеряли, пришлось и прицеп бросать, а там добра разного хватало. С потерей Дед более или менее смирился, но на большую «Аптечку» теперь смотрит не сквозь призму её возможностей, а с учётом вероятности её утраты.

— Так, может, ты погорячился?

— Не погорячился. Каждый лишний заряд дорогого стоит. К тому же после нашего отхода все имеющиеся «Аптечки», кроме моей персональной, ушли в ноль. Случись сейчас шальной снаряд, а меня не окажется рядом, так и спасти никого не получится. А этот артефакт заряжен и готов к использованию. Или уже применили?

— Заряжен, конечно.

Пока говорили, Овечкин успел обернуться и вручил капитану компактный артефакт, забрав брезентовую сумку с большим.

— Слушай, Тополь, у меня к тебе есть предложение, — заговорил Питон, когда старший унтер отошёл, и они вновь остались одни.

— Не хочу, — тут же пошёл в отказ Виктор.

— Я ещё ничего не сказал.

— И не надо. И так понятно, что предложишь прогуляться за линию фронта. Для меня это не невидаль какая, но прежде я туда хаживал на колёсах. На своих двоих оно как-то тяжко получается.

— Ну, тут ты лишён выбора, — покачав головой, возразил капитан. — Ты знаешь, что тридцать два самолёта с уничтоженных авианосцев уцелели и сумели сесть на шоссе, а сейчас под них спешно оборудуется наземный аэродром?