Конечно, Аршиновы-старшие не прошли инициацию и не могут видеть описание характеристик артефактов. Однако это им не мешает использовать некоторые из них. И вот этот как раз входил в перечень, доступный пустышам. Анна Фёдоровна приняла коробочку из нержавеющей стали как большую ценность. По её виду было видно, что она с трудом сдерживается, чтобы не вызвать супруга и услышать дорогой голос.

Наконец Роман завладел Виктором и потащил его в отцовский кабинет с намерением хорошенько расспросить обо всём произошедшим с другом. С их последней встречи прошло почти полгода, уж всяко-разно есть что рассказать. Тем более он вернулся с войны, и на груди появился новый крест.

Виктор встретился взглядом с Таней, но та успокаивающе смежила веки, мол, всё нормально. Она тут уже не в первый раз, Анна Фёдоровна относится к ней хорошо. А если откровенно, то как к своей будущей невестке. Ну вот так оно всё непросто. И Нестеров для них стал не чужим, и они ему как родные.

— Ну, рассказывай, — закрыв дверь в кабинет, потребовал Роман.

Данила усмехнулся при проявлении такого нетерпения и, открыв на рабочем столе отца коробку, взял оттуда папиросу. Глянул на Нестерова, который, как ему было известно, не курил. В ответ тот только пожал плечами и сделал одобрительный жест.

Да, с доходами у него теперь всё в порядке и он вполне может себе позволить курить дорогие папиросы с отменным табаком. Но как только появилась эта самая возможность, желание начать дымить окончательно отпало. Находясь же рядом с курильщиками, он не ощущал никакого дискомфорта. Разве только если входил в прокуренное и плохо проветриваемое помещение. Но здесь заботами Аксиньи с этим был полный порядок.

— Чего рассказывать-то, — неопределённо отмахнулся Виктор.

— Ну, ты даёшь! «Святой Георгий» на груди, а ему рассказать нечего! — возмутился друг.

— Да всё, как обычно. Покатались под огнём, постреляли, нас подбили, но задачу выполнили, и как итог, награды нашли своих героев.

— А теперь поподробней и в деталях, — также беря из коробки папиросу, потребовал Роман.

Пришлось удовлетворить его любопытство. Правда, при этом Нестеров всё же постарался быть лаконичным и не расползаться мыслью по дереву. Он хорошо знал друга и понимал, что каждый новый факт породит новые вопросы и не будет им ни конца, ни края.

— Данила, а ты, я гляжу, решил-таки остепениться, — наконец сменил тему Виктор.

— Заметно?

— Иначе не спрашивал бы.

— Нужно было умереть, чтобы понять, что, сколько бы Эфир тебе не отмерил, всего этого можно лишиться в одночасье. А тогда уж после тебя не останется никакого следа. Разумеется, если ты не гений. Я самый обычный, и пока самое большее, что могу оставить, это потомки. — Данила глубоко затянулся, выпустив густое облако дыма.