В общем, несмотря на то что голод Робинзон утолил, о еде и воде он мог говорить не прерываясь. И в то, что из города можно выйти бывший техник не верил. А потом, когда пюрешка кончилась, ему, похоже, и вовсе поплохело и дальше разговаривать он отказался. А может, наоборот, стало слишком хорошо — глаза у Робинзона начали слипаться.
— Эй! Эй, не спать! — Нари пощёлкала пальцами у аборигена перед лицом. — Объясни, как добраться до другого лифта?
— Не понимаю, что такое лифт, — ответил техник.
— Ну вот такое же помещение, в котором ты жил. Есть же ещё такие?
— А, есть, — вяло кивнул Робинзон. — Но туда сейчас не доберёшься. Надо будет спускаться в жилые коридоры, а там сколопендры.
— Это несущественно. До вас же мы как-то добрались, так что и дотуда сможем. А ты покажешь.
— Не буду я вам ничего показывать, — кажется, от возмущения у Робинзона даже сонливость начала проходить. Ты — баба видная, хорошая. Останешься с нами, хоть жизнь не такая тоскливая будет. Тем более, еда теперь будет. Заживём! А к этим тварям я не полезу, даже не проси. И тебе не дам. Пойми, девчонка, ты отсюда уже не выберешься. Не знаю, как вы сюда прошли… да и не верю особо, может, кажется вам. Мы ж пытались поначалу выйти. Верили, что получится. Только все, кто попытался — сдохли. Я сам видел троих, кого разорвали. Караулят они выходы, следят за ними. Не знаю, как вы сюда пробрались. Повезло, может. Может, всегда здесь были, с такой-то едой. Но я так рисковать не стану. Будем теперь здесь поживать, до самой смерти. А и то — с едой-то, да с бабой, плохо что ль? Хорошо! Сейчас отстань, я почивать буду… первый раз за два месяца вдосталь наелся!
Спорить Нари не стала. Зачем уговаривать человека, тратить силы, придумывать аргументы? Оставаться с четвёркой выживших, чтобы их кормить и ублажать до конца жизни она не собиралась, так зачем зря воздух сотрясать?
Глава 22 Форинари Катерина, сапер
— Лифтовая шахта завалена, говоришь? Муп, какого хрена⁈ Я не пойму, у тебя мозги что заржавели, шарикоподшипник ты летучий! У тебя, может, словарный запас внезапно усох, как писюны у этих дебилов? Вот это ты называешь «завалена»? — Разорялась Нари, стоя над лифтовой шахтой.
— Нари, если бы я был органиком, я бы уже устал повторять, что родители очень не одобряют использование обсценной речи в лексиконе. И я совершенно уверен, что подобрал правильное слово. Она действительно завалена! Как по-твоему это ещё можно назвать?
— Она засрана, Муп! Её превратили в сортир, и засрали так качественно, как будто их тут не четверо жило, а сотня, и они только тем и занимались, что жрали и срали! Муп, это я не знаю, кем нужно быть, чтобы не обратить внимания на такое «маленькое» уточнение!