— О да! — приподнял в согласии крылья Грегор. — Такое иногда случалось. У нас до сих пор ходят легенды о городах, которые спят уже на протяжении тысячелетий. Сезон проходит за сезоном, год за годом, а они так и лежат в своих подземных ледниках, недвижимые, спокойные, незамутнённые. Многие искатели приключений отправлялись на поиски таких спящих — из желания обогатиться или прославиться. И некоторые даже находили. Вот например…
— Так, всё, заткнись! — отмахнулась Нари. — Тараканья мифология мне сейчас неинтересна. Ты, — она ткнула пальцем в Мао. — Всё, что знаешь о моих родителях, быстро. И о сколопендрах. Хотя стоп, отставить. Сначала ж надо вас как-то устроить, дебилов…
Вся сцена происходила прямо в джунглях. Несчастные беженцы не смогли уйти далеко, и найти их не составило никакого труда. Нари и так была жутко зла, а когда увидела эту картину и вовсе взбеленилась. Ползут, растянувшись длинной цепочкой, цепляются за какие-то узелки, стонут, плачут, причитают… Не так себя ведут те, кто спасают свою жизнь. А значит, так происходит уже далеко не в первый раз. Привыкли отправлять на смерть пустоцветов, и выкупать себе лишнее время чтобы спокойно поныть и не торопясь искать новое убежище. Сейчас Нари была полностью согласна с Мупом — спасать этих придурков не хотелось совершенно.
Она, в общем, и не собиралась, просто как-то само собой получалось. Ну, сволочи, да. Плевать, что шовинисты, плевать на Маугли, который её в ловушку завёл и изображал альфа-самца, пока она беспомощная болталась во мху. Да и вообще — Кэт людей не любила. За что их любить, если они сами себя не любят? Что на Земле, что у Киннаров. Вроде, на первый взгляд кажется — совсем разные общества. Одни — вечно воюют между собой, толкаются на планете. Пока вокруг хотонический кошмар, враги и нечего жрать — размножаются, как не в себя, а как только голод победили — начинают тонуть в потреблении, гедонизме и прочих извращениях до очередной войны. Развлекаются, как могут, вместо того чтобы выбраться, наконец, в космос и двигаться дальше. Другие в космос давно выбрались, однако ухитрились и в этой ситуации начать загнивать и строить у себя общество просвещённого фашизма. А по факту — всё одно и то же. Каждый первый мечтает заставить жить всех окружающих так, как кажется правильным именно ему. Себя менять при этом не хочет никто. Остаётся только удивляться, почему до сих пор не вымерли.
«С другой стороны — я-то тоже человек, — рассуждала Нари, на ходу помогая очередной оступившейся тётке выбраться из какой-то топкой лужи, — Да, мы вирус и наносим вред всему окружающему. Разум у нас какой-то неправильный, дефективный, и это никакими медицинскими капсулами не исправить. Но что ж нам теперь, самоубиться что ли, чтобы не нарушать гармонию вселенной? Придётся помогать, насколько возможно… но любить их я точно не обязана!»