В навес над головой периодически стучали стрелы. Раненый с удивлением глядя на своё плечо выпрямился. Рана никуда не исчезла, но уже не кровила.
Через минуту я услышал голос Сёмы и не поверил своим ушам.
— Мастер Макс, я готов! Что надо делать?
Я поднял взгляд и буквально не узнал парнишку, это был другой человек.
Плечи расправлены, глаза горят, на лице азарт. Он перестал трястись, щёки порозовели, а ноги нетерпеливо переступали, словно готовясь мчаться во всю прыть.
Неужто зелье подействовало? Я заметил, что кожа на руках Сёмы чуть потемнела, приобретая сероватый оттенок. Ну, а бесстрашие и решимость аж пёрли из него.
— Помогай с ранеными! — приказал я. — Если кого подстрелят, тащи под навес.
— Понял! — воскликнул Сёмка и огляделся.
— Но иди под защитой забора, и не высовывайся!
— Будет сделано, мастер Макс!
Он увидел у забора мужика, который зажимал простреленную руку, и будто гончая, заметившая кролика, бросился к нему.
— А есть еще пирожки? — спросил меня раненный в плечо мужик.
— На, вот, — протянул я ему миску с похлёбкой.
Похлёбка была почти готова, но судя по Сёме, и без того действовала неплохо.
Сёма привёл раненого, который тут же получил лечебный пирожок. Я протянул новому раненому второй пирожок. Надо бы побольше их сделать…
— Какой, к лесным дырявкам, пирожок? Парень, мне рану надо перевязать.
— Жуй, не спорь, — перебил его первый раненый, с хлюпаньем потягивая похлёбку. — Вкусно же! Ужасно вкусно!
Недолго думая, я поступил со вторым спорщиком уже проверенным методом, молча сунув ему целебный пирожок и не оставляя возможности отвертеться.
Я услышал голос Когтя.
— Кажись, мы их отпугнули! — проревел воин. — Не ожидали они такого отпора.
— Они перегруппировываются, — качнул головой стоящий неподалёку Сыч.
— Готовимся к вылазке, попробуем их удивить, — скомандовал Анатолий.
Вот чёрт! Надо торопиться! Необходимо накормить всех воинов моей боевой похлёбкой!
Глава 9 Самоуверенность
Я больше не подросток. Я машина по производству боевых и тактических блюд. Я должен успеть доготовить и разлить по тарелкам похлёбку.
Одной рукой помешивал варево в котелке, а другой остервенело разминал пирожковое тесто, наверное, это был мой способ бороться со страхом.
Я уже не вздрагивал, когда в навес, сделанный Павлом, врезались стрелы. Происходящее во дворе закрывала южная стена таверны, к которой перенесли мой стол. Эта стена также была моим щитом. В неё уже два раза врезались огненные шары, разбрызгивая искры, но благодаря рунам Антония стены не загорелись.
Был момент, когда мне хотелось спрятаться под стол и не вылезать, но потом что-то во мне перегорело. Страх не ушёл, но перестал мной владеть. Я скорее стал винтиком, который должен выполнять свою функцию, во что бы то ни стало. Да, мне страшно, я не хочу умирать, но без меня никто не сделает моё дело. Осознание того, что приготовленный мной пирожок может спасти кому-то жизнь, побуждало активнее работать руками, пока у меня есть такая возможность. Я должен готовить.