Молния вышла небывалой. Не привычный белый жгут, а ослепительный столб света, от которого ночь превратилась в день. Удар был беззвучным. Или просто настолько громким, что ухо перестало различать звук.
Практик не успел ни вскрикнуть, ни закрыться. Молния прошла через него насквозь, оставив в земле у его ног оплавленную воронку. Обугленное тело рухнуло, дымясь, как головня.
Гром стоял в проломе. Грудь ходила ходуном. Из носа текла кровь, разряд забрал слишком много энергии. Искры ещё потрескивали на кончиках пальцев.
Он перехватил кувалду поудобнее, сумку Антония повесил на плечо. Ему казалось, что его кто-то зовёт, но он не стал оборачиваться.
— Никто отсюда не уйдёт.
Снаружи, за деревьями, воину виделись багровые огни. Там было ещё много врагов.
И Гром шагнул в ночь.
Глава 12 Жизненные планы
Гришка не дышал.
Свечение, что окутало рану на его животе, угасло.
Я влил пареньку в грудь всю энергию, которую смог собрать, и чувствовал себя опустошённым. Ника сидела рядом, непривычно тихая.
Ненужная бутылочка из-под зелья исцеления валялась рядом с головой Гришки. Я схватил её и сжал в кулаке до скрипа. Слёзы душили меня, но я кусал губы и шмыгал носом, сдерживая эмоции.
Сёма рыдал, уткнувшись в грудь своего друга.
Павел осторожно коснулся моего плеча. Мальчишеское начало толкало на бессмысленные эмоции, швырнуть бутылочку от зелья в забор, закричать, отбросить руку Павла. Но я лишь вздохнул. Сделанного не воротишь, и я прекрасно знаю, что это теперь всегда будет со мной.
И тут Гришка кашлянул.
Тихо, будто поперхнулся. Веки его дёрнулись, и он открыл глаза. Взгляд был мутный, расфокусированный, зрачки расширены. Он моргнул и сделал судорожный вдох, с сипением втянув воздух.
Сёма отпрянул, глаза его округлились. Через секунду мой помощник завопил:
— Живой! Мастер Макс, он живой!
Сёма кинулся обнимать Гришку, но тот застонал, и Сёма тут же разжал объятия.
— Это зелье, да? — возбуждённо спросил мой помощник, заглядывая мне в глаза. — Или ваша техника помогла? Ой, да неважно! Гриша! Живой!
У меня эмоций не осталось.
Я молча отстранил восторженного Сёму в сторону и осторожно задрал рубаху на животе Гришки. Свечение тускло сияло под кожей. Рана всё еще выглядела жутко, но она уже была закрыта коркой, а края пульсировали и, кажется, медленно стягивались. И по краям разреза я разглядел мелкие серые чешуйки, которые стягивались, покрывая живот, словно лёд на луже. Видимо, так выглядит каменная кожа. Если бы не она, клинок принёс бы куда больше ущерба, и тогда даже чудо бы не спасло.
Внутри что-то дрогнуло. Всё не зря…