Зеон не смог удержать в себе хохот. Плевать на этот барьер. Он наберётся сил и пробьёт его. А что до деревенских, все они…
Новым обострившимся чутьём Зеон ощутил нечто. Источник такой мощи и силы, о которой он сейчас не мог даже и мечтать. Что-то надвигалось. Он ощутил это прежде, чем услышал грохот и треск сминаемых деревьев.
Злой рёв достиг его ушей, и Зеон понял, что на сегодня битва закончена.
— Какие будут приказы, кома… повелитель? — склонился охотник, когда Зеон спустился с небес на землю.
— Уходим. Сегодня я добрый. Пусть живут. Пока…
Зеон окинул свой отряд взглядом. Но в том не было необходимости. Он ощущал каждую душу, что стала сегодня ступенькой для него. Он знал, сколько его людей погибли.
От его отряда осталось всего девять бойцов, но это только начало.
Глава 14 Песнь мира
Со стороны леса над деревней прокатился грозный рык.
От этого первобытного рёва холодело сердце и тряслись поджилки. Земля вздрагивала под грузными шагами неведомого существа, что надвигалось из глубины леса.
Ника схватила меня за штанину зубами и принялась рывками тянуть меня, панически сигналя «Уходи-уходи-уходи».
Я не понимал, что происходит. Как и остальные в таверне. Мужики осторожно выглядывали в бойницы, но ледяная стена скрывала происходящее.
Пока что были дела важнее, чем неведомый рычащий где-то вдалеке монстр. Раненые бойцы, вернувшиеся в таверну, требовали внимания. А раз поблизости не было медиков, я взял на себя роль целителя. Я перебрал оставшиеся зелья, подхватил несколько лечебных пирожков и подбежал к Анатолию:
— Вот, ешьте, это с целебным зельем.
Он с благодарностью кивнул и принялся медленно жевать. Николаю и Сычу я тоже всучил пирожки, а Виктор лишь глянул на меня и отрицательно качнул головой.
И оставался Коготь. Он был буквально исполосован мечом, на груди и животе не было живого места. Сыч уложил Когтя на землю и стоял рядом на коленях. Хлопал друга по щеке и пытался привести в чувство. Голова Когтя безвольно покачивалась от этих хлопков, глаза были закрыты.
— Давай же, дружище очнись. Давай у Виктора бутыль с вином утащим, а? Давай же, открой глаза, — повторял Сыч, но Коготь не реагировал.
А ещё, кажется, Коготь не дышал…
В груди стало тесно, я судорожно втянул в себя воздух.
Я посмотрел на пирожок в своей руке. Тут нужно что-то сильное.
Коготь не был моим другом, всегда был хмур и относился ко мне с недоверием. Но я привык к нему. Он для меня стал своим. А еще он спас мою жизнь.
Вытирая рукавом предательски намокшие глаза, я бегом вернулся к своему столу и достал из мешка бутылёк с коралловым зельем исцеления. Я не знаю, осталось ли еще. Антоний говорил беречь его, но разве можно сейчас жалеть о зелье, когда на другой чаше весов жизнь важного для меня человека? Сжав в ладони бутылёк, я поспешил обратно.