— Ты тогда всё рвалась не новости переписывать, а ездить на настоящие репортажи, — с улыбкой вспомнила Олеся. — Всё ворчала, что сидеть в редакции скучно… Даже нашего руководителя уговорила взять тебя на выезд. Потом полдня рассказывала, что наконец почувствовала себя журналистом.

Я задержала взгляд на фотографии. Девушка в светлой блузке улыбалась застенчиво и спокойно, но всё же с едва уловимыми чертами какой-то скрытой уверенности, словно точно знала, чего хочет от жизни. Мне очень хотелось вспомнить хотя бы крошечный кусочек того дня — запах типографской краски, шум печатных машин или дорогу до редакции. Но память упрямо молчала. Я только снова поймала себя на мысли, что изучаю собственную жизнь по чужим рассказам. Всё было моим — и одновременно чужим.

Дальше фотографии сменяли одна другую. Мы с Олесей сидели вечером в маленьком кафе у окна с чашками кофе и тетрадями, готовясь к очередному зачёту. Мы большой компанией праздновали чей-то день рождения на съёмной квартире. Кто-то держал в руках гитару, кто-то смеялся так искренне, что фотограф успел поймать этот момент. Кто-то спал пьяный в футболке и подштанниках. На одном из снимков в углу кадра стояла Жанна с банкой пива, оживлённо рассказывая что-то сразу нескольким ребятам. Она явно чувствовала себя в центре внимания, а я, судя по фотографии, слушала её с лёгкой улыбкой.

— Помнишь же Жанну? — тихо сказала Олеся, заметив, что я задержала взгляд на снимке. — Она буквально на днях к тебе заходила, потом позже скинула мне бомжа, я ей перезвонила и мы поболтали.

Я кивнула, хотя внутри снова была пустота. Сама чувствовала себя как бомж, без жизненного очага…

Потом появился снимок из ночного клуба. Обычная фотография с дешёвой мыльницы. Цветные огни, полутёмный зал, смеющиеся девушки, фотовспышка, кто-то поднял руку в объектив, кто-то моргнул в самый неподходящий момент. Мы с Олесей стояли рядом, раскрасневшиеся после танцев и совершенно счастливые.

— Это после одной из сессий, — сказала она. — Решили наконец отметить, что выжили.

Я снова смотрела на себя словно на другого человека. На девушку, которая умела, видимо, смеяться без оглядки, дружить, стесняться, влюбляться, спорить, гулять, строить планы и не думать о том, что однажды может забыть всё это.

Страница за страницей передо мной проходили несколько лет моей жизни.,. Не отдельные события, а целая эпоха. Я старалась не пропустить каждую фотографию, каждое лицо, каждую историю, которую рассказывала Олеся. Память по-прежнему молчала. Вместо воспоминаний получалось только заучивание. Будто я сидела перед учебником собственной жизни и отчаянно зубрила материал к самому важному экзамену, который нельзя было завалить.