— Биркин… — задумчиво молвила я.
— Чего, Марин?
— Не знаю, просто слово в голову пришло. Продолжай.
Ну она и продолжила — про то, как ей нахамила кондукторша в маршрутке. Я слушала вполуха, кивала в нужных местах, вставляла «да ты что» и «ну надо же», и постепенно до меня доходило, что Жанна — человек хороший, тёплый и звонко, до донышка, пустой. Её жизнь была маленькой и уютной, как спичечный коробок, и рассказывать о ней можно было часами, ничего при этом толком не рассказав. Ещё и депрессивностью веяло.
Я не помнила эту девушку ни лицом, ни именем, но чувствовала где-то под рёбрами, что…
Глава 13
Артём
А ещё через пару вечеров я наконец снял свой первый ролик для канала.
Забрал камеру и штатив, повертел в руках. Простенькая камера, не IMAX MSM 9802, хаха, но для две тысячи шестого сойдёт. С работы прихватил по мелочи всё, чего не хватало для съёмки. Кстати, я ведь ещё и прикупил пару недорогих компактных студийных осветителей заблаговременно под это дело. Свет они давали вполне приличный, особенно через белый рассеиватель. Не профессиональная студия, конечно, но лицо больше не превращалось в набор резких теней.
С кадром тоже пришлось немного повозиться. Камеру установил так, чтобы чувствовалось свободное пространство. В глубине комнаты включил обычную настольную лампу с тёплым абажуром, чтобы фон выглядел живее и уютнее. На полках стеллажа на заднем плане вперемешку стояли книги по программированию, компьютерным сетям и архитектуре процессоров, потрёпанные тома Стругацких, «Государь» Макиавелли, «Атлант расправил плечи» Айн Рэнд, «1984» и «Скотный двор» Оруэлла, несколько книг по экономике и истории. Между ними лежали старые материнские платы, процессоры, коробки от комплектующих и пара аккуратно собранных моделей. Рабочий кабинет человека, которому одинаково интересны компьютеры, книги и то, как устроен мир.
Сел, посмотрел в объектив — и завис.
Вот тут началось цирковое представление. Оказалось, говорить на камеру, изображая молодого парня, который якобы недавно начал профессионально заниматься компьютерами, гораздо сложнее, чем выступать перед партнёрами или проводить совещание с подчинёнными. Меня то и дело сносило в привычный лекторский тон. Каждая фраза звучала так, будто я сейчас открою презентацию и начну докладывать различные показатели. Приходилось постоянно себя одёргивать, упрощать речь, вставлять обычные человеческие «ну», «вот», «короче», «смотрите», чтобы не звучать скучным профессором.
Первый дубль получился слишком правильным. Второй я сам загубил — начал следить за каждым словом, сбился, несколько раз запнулся и окончательно потерял мысль. Забавно. Перед живыми людьми чувствовал себя спокойно, а тут сидел один в комнате перед объективом камеры и вдруг понял, что совершенно не умею разговаривать с бездушным куском стекла.