— Для кого? — поинтересовался я. — Потому что, насколько я помню, сегодня пострадали именно твои люди.

— Не переоценивай сегодняшний успех, — прорычал Гюнтер. — У меня есть ресурсы и возможности, о которых ты даже не подозреваешь.

— О как, — усмехнулся я. — Так чего же ты тянешь? Мы что на детском утреннике? Если тебе есть, что мне предъявить, то может сразу и войну объявишь? У тебя есть прекрасный повод. Решим всё раз и навсегда.

На секунду он опешил, хотя сам всё это время меня открыто провоцировал.

Однако, я не собирался доставлять ему удовольствия первым объявлять войну. В этом случае, нет никаких сомнений, что и Десмонд, и Канвар вступятся за Гюнтера.

А вот если он нападёт сам из-за какой-то глупой стычки в городе, который даже напрямую ему не принадлежит, то Штайгеры поставят себя в крайне невыгодное положение.

Конечно, я не питал иллюзий относительно реального отношения ко мне других Великих Князей. Все держат хорошую мину при плохой игре. Делают вид, что между нами нет явных конфликтов, но сами мечтают, чтобы я исчез. Только желательно как-нибудь так, чтобы им самим не пришлось пачкать руки.

Они не спешат объединяться и объявлять мне настоящую войну, потому что попросту не готовы к потерям. Не готовы выступить в первых рядах, жертвуя ресурсами и ослабляя себя перед остальными Великими Князьями.

А ещё я не исключал, что оставшиеся в живых мнят себя самыми умными и возможно вообще ждут чего-то ещё. Ну, например, что рано или поздно меня прикончит сама Тень. Ну или хотя бы мутировавшая Регина.

Впрочем, если вдруг Гюнтер действительно сожмёт яйца в кулак и объявит мне сейчас войну, я совсем не возражал.

В этот раз она будет не на моей территории, а против его големов можно придумать ещё целую массу трюков.

Конечно, глупо недооценивать Штайгеров, но я уже не тот ослабевший маг, которым ещё недавно проснулся в склепе. Теперь мне есть чем ответить.

В то время как Гюнтеру придётся отвечать ещё и перед остальными князьями за необдуманные действия.

Наверняка он сейчас думал о том же самом, а потом пауза затянулась.

Я же, ожидая его ответа, продолжал наслаждаться кофе с самым невозмутимым видом.

Наконец, он заговорил:

— Ты же не думаешь, что тебе вечно будет везти, Рихтер? Войной или нет, а я верну тебе должок. Вот увидишь.

Он отключился, а я, уже не сдерживая себя, расхохотался в полный голос. Вот вроде мужику уже больше тысячи лет, а он до сих пор как ребёнок старается, чтобы последнее слово осталось за ним. Даже если его угрозы, пока не подкреплённые ничем, выглядят нелепо и жалко.