Наконец, Клик-Клак вернулся. С ним шли десять гремлинов, смесь возрастов и специализаций, судя по их инструментам и внешнему виду.

— Вот они, — объявил старейшина. — Десятка лучших-избранных.

Он начал представлять каждого:

— Шпиль-Ка — наш лучший механик-инженер. Вин-Тик — специалист по часовым механизмам-точности. Жуж-Жик — мастер по металлообработке-ковке. Ис-Кра — алхимик-химик, работает с горючими смесями-веществами. Зуб-Чик — эксперт по шестерёнкам-передачам…

Список продолжался. Каждый гремлин выглядел взволнованным и гордым одновременно. Некоторые уже тащили с собой узлы с инструментами и личными вещами.

— Они готовы-собраны, — закончил Клик-Клак. — Когда отправляетесь?

Я посмотрел на группу. Десять пар огромных глаз смотрели на меня с надеждой и любопытством.

— Прямо сейчас, — ответил я. — Раз все уже готовы.

Клик-Клак резко поднял лапу, останавливая меня.

— Стой-погоди! — воскликнул он, и в его голосе прозвучало возмущение. — Прямо сейчас? Вот так сразу-немедленно?

Он постучал посохом по земле, его уши прижались к голове. Явный признак того, что старейшина был расстроен.

— Ты приходишь-появляешься после тысячи лет, мы восстанавливаем-возобновляем договор, и ты просто уходишь-исчезаешь? Нет-нет-нет! Это неправильно-невежливо!

Несколько гремлинов позади него закивали, поддерживая своего старейшину. Шпиль-Ка даже выступила вперёд:

— Совсем-совсем неправильно! Вы же наш гость-союзник!

Клик-Клак выпрямился, насколько позволял возраст, и посмотрел на меня с достоинством.

— Максимилиан Рихтер, — произнёс он торжественно. — Тысячу лет мы ждали-надеялись. Тысячу лет мы хранили память о нашем союзе. И теперь, когда ты наконец-таки вернулся, ты не можешь уйти от нас без должного праздника!

Шпиль-Ка снова радостно его поддержала. Она повернулась к толпе и повысила голос:

— Разве мы не гостеприимные-щедрые? Разве мы позволим союзнику-другу уйти с пустым желудком-брюхом?

— Нет! — хором отозвались гремлины.

— Разве мы не должны отметить-отпраздновать это великое событие-возвращение? — продолжала Шпиль-Ка, явно входя в раж.

— Должны! Должны-обязаны! — закричали гремлины, некоторые даже начали подпрыгивать на месте.

Старейшина повернулся обратно ко мне, и в его глазах читалась непоколебимая решимость.

— Ты останешься-погостишь, — сказал он твёрдо. — Хотя бы на один вечер. Мы устроим пир! Покажем, что гремлины помнят своих союзников! И только после этого ты можешь уходить со своими десятью добровольцами-путешественниками.

Он сложил лапы на груди и эмоционально закончил.

— Это не просьба-вопрос, Рихтер. Это требование-условие старейшины. Ты обидишь-оскорбишь весь наш народ, если уйдёшь сейчас!