А моих врагов ждёт очередной сюрприз.
В подтверждение моих слов, голем под управлением Фреда поднял руку в победном жесте, а Вьюнка, словно разделяя общее ликование, выпустила из кабины несколько зелёных побегов с яркими цветами.
— Вот это я понимаю — украшение боевой машины! — рассмеялась Лифэнь.
— Фред у нас настоящий эстет, — хмыкнул я. — Видно, он решил и Вьюнку к этому приучить.
Глава 17
— Валерия, перестань дёргать перчатки, — раздражённо бросила Лавиния, не поднимая глаз от книги. — От твоей нервозности у меня начинает болеть голова.
Валерия Сципион замерла. Она действительно постоянно то снимала, то натягивала вновь белоснежные перчатки, но теперь виновато опустила руки.
Её платье старинной эпохи с высоким воротником, украшенное жемчугом и тонкой вышивкой, делало её похожей на ожившую фарфоровую куклу. Даже причёска была уложена в идеальные локоны, как у дорогой игрушки из антикварной лавки.
— Извини, — тихо прошептала она. — Просто… мы же плывём во владения Регины. А она…
— Она что? — холодно переспросила Флавия, сидевшая у противоположного иллюминатора.
Её современный чёрный костюм с острыми углами и минималистичными украшениями создавал резкий контраст с ретро стилем Валерии. Тёмные волосы были убраны в строгий пучок, а макияж подчёркивал бледность кожи и яркость губ.
— Скажи прямо. Ты боишься нашей княгини? — насмешливо бросила она.
Четвёртая пассажирка, Корнелия, усмехнулась, не отрывая взгляда от мелькающих за окном облаков.
Она выглядела как эксцентричная художница из прошлого века, в бархатном берете, с длинными серёжками и шарфом, небрежно накинутым на плечи. Её стиль балансировал между романтизмом и декадансом.
— Все мы её боимся, — заметила Корнелия с лёгкой усмешкой. — Вопрос лишь в том, кто достаточно честен, чтобы в этом признаться.
Лавиния наконец подняла голову от книги. Её образ напоминал строгую гувернантку из очень богатых дворянских семей. Тёмное платье с белым воротничком, волосы, аккуратно убранные под небольшую шляпку с вуалью. За очками в тонкой оправе блестели умные, но холодные глаза.
— Честность — роскошь, которую мы не можем себе позволить, — произнесла она отчётливо. — Особенно сейчас, когда нас пригласила сюда вовсе не Регина, а Октавия, причём от имени… — она сделала паузу, подбирая слова, — от имени Великого Князя Рихтера.
Имя повисло в воздухе, словно заклинание. Все четыре ведьмы внезапно притихли, каждая погрузилась в собственные мысли.
Валерия вновь начала нервно поправлять перчатки, но на этот раз никто её не останавливал. Флавия сжала губы в тонкую линию, а её пальцы барабанили по подлокотнику кресла. Корнелия перестала улыбаться, а Лавиния закрыла книгу и сняла очки, задумчиво протирая стёкла.