— Сколько времени занимает полная адаптация? — спросил я.

— Большинство адаптируются буквально за два-три дня, — Морис улыбнулся. — Физически они восстанавливаются быстро, благодаря нашим препаратам и магии жизни. Психологически… — он задумался, — это индивидуально. Но общая атмосфера помогает. Дети видят других, таких же как они, понимают, что не одиноки.

Мы прошли мимо палаты, где подростки лет пятнадцати с увлечением изучали планшеты. Кто-то смотрел обучающие видео, кто-то листал фотографии современного Рихтерберга.

— Они осваивают технологии быстрее, чем мы ожидали, — заметил Морис. — Любопытство берёт верх над страхом. А наши психологи проводят с ними ежедневные сеансы, помогают осмыслить происходящее.

— А физиотерапия?

— Необходима, — кивнул он. — Мышцы после долгого магического сна ослаблены. Но это стандартная процедура. Массажи, лёгкие упражнения, специальные зелья для восстановления тонуса. Через неделю большинство уже не отличить от обычных подростков.

Мы остановились у большой информационной доски, где были расписаны графики для каждого пациента.

— Через пару дней первая группа переезжает в академию, — сообщил Морис. — Те, кто уже полностью готов.

— Они справятся? — уточнил я.

— Физически — безусловно, — Морис посмотрел на меня серьёзно. — Психологически им нужна стабильность. Рутина, предсказуемость, ощущение дома. Академия даст им всё это. Там их ждут те, кто прошёл через то же самое. Каролина, Виктор, другие студенты первой волны. Они лучшие наставники, которых можно представить.

Я кивнул. План был правильным. Дать детям возможность учиться, расти, находить новых друзей среди тех, кто понимает их лучше всех.

— Отличная работа, Морис, — сказал я искренне. — Передай благодарность всей команде.

— Обязательно, — он улыбнулся. — Для нас это честь.

Я попрощался с Морисом и направился к выходу. Через пару дней стоило лично наведаться в академию. Увидеть, как дети обустраиваются на новом месте.

* * *

Три дня спустя я шёл по коридорам академии, направляясь к детскому корпусу. Издалека слышались голоса, детский смех, топот ног, чей-то радостный крик.

Звуки жизни. Звуки будущего.

Я остановился в дверях большой комнаты и на мгновение просто наблюдал.

Елена сидела в окружении малышей, самых маленьких детей от года до семи лет. Она читала им сказку, показывая красочные картинки. Вокруг неё теснились маленькие фигурки, кто-то забрался на колени, кто-то просто прижимался сбоку.

И Елена… светилась.

Иначе не скажешь. На её лице было такое выражение счастья, которого я не видел с момента её прибытия в Рихтерберг.