Ему было шесть лет.

— Встань, — повторил Виджай, его тон не изменился ни на йоту. — Или ты хочешь разочаровать отца?

Симон сжал зубы и попытался подняться. Его руки дрожали.

Дар Вийон уже работал, пытался залечить повреждения, но слишком медленно. Слишком много всего сломано одновременно.

Он встал на колени. Потом, опираясь на здоровую руку, поднялся на ноги. Мир закружился. Симон пошатнулся, но устоял.

— Хорошо, — кивнул Виджай. — Теперь снова в бой. Трое против одного. У вас пять минут.

Три старших ученика шагнули вперёд. Все они были здоровы, полны сил, их магия воздуха готова была обрушиться на Симона в любой момент.

Один из них, высокий подросток лет пятнадцати, усмехнулся:

— Жалкое зрелище… А ещё любимчик отца! Никогда не понимал, почему этот слабак на особом положении!

Другой ученик добавил тише, но достаточно громко, чтобы Симон услышал:

— Да, этому задохлику везёт. Ракша на него смотрит и иногда даже тренирует лично. А он тут валяется, как размазня. Уж если бы мне дали шанс показать себя отцу, я бы…

Третий недовольно его перебил:

— Завидуй молча.

Симон ничего не ответил. Только принял боевую стойку, несмотря на боль и на дрожь в ногах.

Они не понимали. Никто не понимал.

«Особое положение» означало ад.

Ракша требовал от него в три раза больше, чем от любого другого ученика. Тренировки с рассвета до поздней ночи. Бои с монстрами без защиты. Принудительное использование магии до полного истощения.

«Два дара требуют двойной работы» — любил повторять Ракша.

А ещё Ракша считал, что боль и постоянные травмы помогут развить дар Вийон быстрее. Заставят регенерацию работать на пределе, адаптироваться, становиться сильнее.

И Симон практически никогда не бывал полностью здоров. Едва одна рана заживала, как появлялась новая. Едва кость срасталась, как её ломали снова.

— Начали, — скомандовал Виджай.

Первый удар обрушился на Симона с такой силой, что тот пролетел через всю площадку. Воздушное лезвие рассекло плечо, добавив ещё одну рану к коллекции.

Симон закричал, не сумев сдержаться на этот раз. Боль оказалась нестерпимой.

Но он снова поднялся. Потому что выбора не было.

А вечером Симон лежал в своей комнате и опять пытался не закричать от боли.

Тренировка закончилась только через три часа. Три часа непрерывного боя против превосходящих противников. Три часа, в течение которых его ломали, резали, швыряли об стены.

В конце концов Виджай велел остановиться. Не потому, что Симон победил. А потому, что мальчик больше не мог стоять на ногах.

— Достаточно на сегодня, — сказал Виджай с холодным удовлетворением. — Завтра продолжим.