Пускай, их судьбу нельзя назвать лёгкой, как и выбор, который им пришлось сделать, но им всем давно пора взбодриться.

— Как тебя зовут, староста? — наконец, спросил я.

— К чему знать имена призраков? — в своей обычной напыщенной манере ответил он.

— А это уже мне решать, — резко вернул его на землю я.

После чего, старик, наконец, перестал выделываться и представился.

Его звали Лукьян Крейцер. И, оказалось, что эту же фамилию носила и большая часть местного населения.

А также я, разумеется, помнил Крейцеров. Это был один из моих вассальных кланов. Не самый сильный, но один из самых верных. Значит, именно они стали основой для этого сообщества выживших.

Да, были ещё Беккеры. Но их фамилию я впервые услышал, уже очнувшись в этом времени. И теперь был уверен, что это просто случайный набор букв, взятый для маскировки теми, кто не собирался прятаться в очагах.

— А кто вы такой? — вновь спросил у меня Лукьян, — мы уже поняли, что ваш дар похож на наш, но кто вы сам? Последний выживший из Беккеров, про которых мы ничего не знаем? Кто-то из общин других выживших после резни? Кто?

Я видел этот немой вопрос в глазах и остальных здесь присутствующих людей.

Что ж, пожалуй, пора.

И я поднял руку с перстнем, повернув её тыльной стороной к зрителям. В глазницах черепа зажглось зелёное пламя.

— Этот знак… — послышалось из толпы.

— Это истинный знак клана Рихтер, — закончил за всех Лукьян, — последний выживший рода? — предположил он.

Я покачал головой. Не последний, но выживший.

— Перед вами Максимилиан Рихтер, — кратко представился я.

Глаза глядящих на меня людей заполнились целой гаммой эмоций. Страх, недоверие, надежда… но все будто потеряли дар речи. Так что я решил добавить:

— Да. Тот самый.

Первым на колени рухнул Лукьян. За ним попадали и остальные.

— Простите нас! Простите! Это и правда вы. Перстень не может врать… — начал бормотать староста.

— Я тоже чувствую зов древней магии! — воскликнул ещё кто-то.

И мольбы о прощении посыпались с новой силой.

— Мы не смогли… не уберегли… не сохранили клан…

— Хватит! — резко прервал я этот ритуал самобичевания, — что было, того уже никто не изменит. А сейчас мне нужны бойцы, а не страдальцы. Забудьте обо всём, что было до этого момента. Отныне я помогу вам вновь увидеть будущее. И на его благо мы вместе и будем работать.

— Но как же… — осторожно начал Лукьян, — вы хотите, чтобы мы вновь выбрались на свет? Мы не можем… мы…

Я жестом приказал ему замолчать.

— Всему своё время. Некоторые изменения должны наступать постепенно.

Лукьян и остальные внимательно следили за мной взглядами, полными вопросов. Теперь они ловили каждое моё слово, растерянные, словно дети, которых забыли научить чему-то важному.