Он снова вздохнул и, покачав головой, продолжил:
— Какая мать сможет спокойно смотреть на страдания своего ребёнка, понимая, что ничем не может ему помочь? Сколько ни откачивай скверну, она здесь повсюду и уже через час или два снова начинает причинять муки.
Я кивнул, понимая, о чём он говорит. Действительно, детей невозможно научить ни одному заклинанию. В лучшем случае это реально, когда ребёнку исполнится три или четыре. И то, это доступно лишь для исключительных талантов.
— Да и разве это жизнь? Та, которую ведём мы. Никто из нас не желает детям такой же судьбы. Словно монстры, сидим на отравленной земле, неспособные ни победить врагов, ни погибнуть, ведь ради нашей жизни, другие отдали свои. Как можем мы просто умереть? Но всё наше существование — это лишь насмешка судьбы. Так что если ты нас сейчас уничтожишь, это будет хороший конец, — обречённо закончил он. — Надеюсь, ты пришёл за этим.
Я хмыкнул и с улыбкой ответил.
— Старик, у меня для тебя очень интересные новости.
Глава 17
— И что за новости? — угрюмо и недоверчиво спросил у меня старик.
Хороших вестей от жизни он, похоже, давно уже не ждал.
— Пока вы здесь скрывались, в большом мире многое изменилось, — уклончиво ответил я.
Прежде чем я расскажу им правду, стоило бы хотя бы узнать их имена.
И вообще, увидеть не только воинов, но и всех местных жителей. Последнее пожелание я сразу и озвучил.
Вздохнув, старик подчинился. Недавний поединок показал, что спорить со мной бесполезно. Вели себя местные, разумеется, с опаской.
Но прекрасно понимали, что при таком перевесе в силе я мог бы быть и настойчивее. Не просить, а приказывать. То, что я вёл себя спокойно и миролюбиво, с одной стороны давало надежду на благополучный исход, а с другой — пробудило любопытство.
Чужак приходит, задаёт трёпку всем воинам, чтобы рассказать новости?
Бойцы вновь, словно тени исчезли среди деревьев, чтобы вернуться с остальными. В основном, другими стариками и женщинами. Детей и подростков среди них, ожидаемо, не было, как и вообще кого-либо младше двухсот лет.
Они стояли на площади и жались друг к другу, испуганно поглядывая на меня.
— Сколько вас всего? — спросил я у старосты, понимая, что подсчитать на глаз будет трудновато.
— Сорок четыре призрака, — хмуро отчитался он.
— Призрака? — удивился я.
— А есть ли более подходящее слово? — вопросом на вопрос ответил он, — невидимые как для тварей очага, так и для всего мира. Лишённые прошлого и не имеющие будущего.
Я покачал головой.
Да уж, длительное отшельничество никому на пользу не идёт. Как ни жаль это наблюдать, но потомки некромантов превратились в упивающихся жалостью к себе слабаков.