— Ты ж не против? Сапоги баюны носят только в сказках, а на улице снег, да ещё и растоптанный в кашу. В одиночестве до дома я предпочитаю добираться крышами, но сейчас это невозможно. К тому же говорить так гораздо удобнее — тебе не нужно будет наклоняться, чтобы меня услышать. И честь твою это не умалит, хоть ты и будешь по факту являться ездовым животным для меня.

— Я смотрю поговорить ты любишь, — ухмыльнулся Птицын. — Не беспокойся. Могу и ездовым животным побыть, я не гордый.

Инерция мышления — мощная штука. Валерка всё никак не мог воспринимать баюна без снисходительности. В общем, относился больше как к домашнему питомцу. «А ведь по факту — сел товарищ на шею, и ножки свесил, — подумал Птицын, — наверное, кто-то из местных действительно мог бы обидеться».

— Итак, ты раньше ни разу не видел представителей моего вида, — начал рассуждать Борис, — Давай сначала на Новоторговую, потом дальше покажу, куда идти.

— Да, вот как-то не доводилось, — хмыкнул Валерка.

— Тогда я теряюсь в догадках, откуда ты вообще взялся. Наш ареал обитания очень широк, к тому же баюны имеют тягу к перемене мест. Даже представить не могу места, где про нас бы не знали!

— На той стороне, — хмыкнул Валерка. — Там про вас действительно только слышали, но считают сказкой.

Баюн надолго замолчал, а потом вдруг подскочил, больно толкнув лапами Валерку.

— Проводник! — возопил кот. — Как я сразу не догадался! Ты — новый проводник! — Борис чуть наклонил физиономию к лицу Валерки, принялся его внимательно обнюхивать.

— Всегда знал, что я невероятно везуч! Только решил, что пора бы выяснить, вокруг кого это такая шумиха, и вот, пожалуйста. Проводник собственной персоной. Сам пришёл! Ладно, так и быть! Ужин пополам, потому что мне тоже интересно!

В результате Птицын даже пожалел, что раскрыл своё происхождение. Расспросить кота было почти невозможно, потому что всю дорогу приходилось самому отвечать на вопросы. Бориса не слишком интересовали подробности человечьей жизни в верхнем мире. И технические достижения кота он тоже не очень интересовали. Больше всего коту было любопытно, что в верхнем мире помнят о разумных кошках. Валерка рассказал, что знал. Совсем немного, если откровенно. Учёный кот у Пушкина, который ходит по цепи кругом, да японские баканэко. Борис не сдавался, выспрашивал подробности.

— Ещё у нас ролики про котиков популярны, — не знал уже, что рассказать Птицын. — Как они в коробки любят садиться, и вообще, какие они милые. Если честно, у нас вообще какой-то культ кошек. Ты извини, Борис, я всех животных люблю, но собак как-то больше, поэтому я не очень понимаю, почему все так по котам с ума сходят.