Вот они с троллем и Борисом дружно опорожняют мочевые пузыри в Оку, хихикая над тем, что так этим русалкам и надо. Вот тролль, подначиваемый с Валеркой, стоя на мосту через Похвалинский съезд, во всё горло орёт «Тагииил!». В его исполнении получается громко. Так, что даже доски под ногами слегка вибрируют. Вот Валерка с Ормом обвязывают липу добытой неизвестно где цепью, а потом по этой цепи пытается ходить Борис. Получается не очень, но всем ужасно весело, только баюн ворчит, что нихрена не получается, видно потому, что цепь должна быть златая, а липа — дубом. Следующая картинка — тролль, в своём истинном, гигантском виде, огромной своей лапищей, как ковшом экскаватора вынимает землю из-под моста. Мост — тот самый, пешеходный, над оврагом, что на Федоровского. Орм ужасно недоумевает, куда делась его пещера, а Валерка и Борис ржут, потому что они-то помнят, что это верхний город, и здесь никакой пещеры нет. Вот Птицын с баюном куда-то несутся от разъярённого тролля, а тот пытается их растоптать, но то ли не попадает, то ли и не хочет попасть. Спустя какое-то время очередной проблеск сознания застаёт всю троицу в парке Швейцария. Как они там оказались, Птицын не помнит. Они кормят белочек из специальных автоматов. Засунешь в него десятирублёвик, прокрутишь ручку, и на ладонь падает ровно два лесных орешка. Только у Валерки мелочи из верхнего мира нет, так что приходится расплачиваться золотыми рублями с тёмной стороны — они как раз по размеру совпадают.
Тролль в этом не участвует — он рассматривает ночные огни парка, лёжа на спине. Троллю явно хорошо, а вот у Валерки с Борисом почему-то ничего не получается. Наверное, потому что зима и ночь, а белки спят, но Валерка об этом не думает. Борис громко сокрушается, что давненько не ел бельчатины, и видно, пока и не придётся.
Окончательно приходит в себя Валерка на кладбище в Марьиной роще. Они сидят возле памятника погибшим в Великой Отечественной, а он, Валерка, обводя широким жестом могилы вокруг со слезами на глазах рассказывает о подвиге советских солдат. Возле памятника лежат свежие гвоздики, Валерка точно помнит, что принесли их они, но откуда взяли ночью, зимой, вспомнить не может совершенно.
— У нас тогда тоже было плохо, — рассказывает Орм. — Стороны нельзя разделить до конца. Мы всё ещё один мир. Всё отражается и повторяется. Тоже было много мёртвых… Но не столько, как здесь.
— Слушайте… — осипшим внезапно голосом спрашивает Валерка, — а почему мы в верхнем мире⁈
Глава 21 В которой Валерка мучается от похмелья и чувства вины