Попутешествовав по миру, баюн вернулся в родные пенаты. Так бы и продолжалась его спокойная, размеренная жизнь, вот только он ухитрился перейти дорогу главе прайда. Обрюхатил одну из его кошечек, причём с полного на то согласия последней. Естественно, глава воспринял это происшествие как покушение на собственное главенство в прайде. Узнав об измене, он устроил за Борисом настоящую охоту.
— А я и не собирался покушаться на его главенство! — объяснял Борис. — Мне просто трахаться хотелось! Да и вообще, кто мог знать, что ему доложат! Эта девочка была чудо как хороша, можно было рискнуть. Ну и я пытался с ним поговорить, объяснить, что меня его главенство в прайде полностью устраивает, да куда там! Закусил удила, как какая-нибудь лошадь, чтоб его! Пришлось из Москвы линять. Сначала-то подался за границу, так прикиньте, он и там меня начал доставать! Заказы, понимаешь, рассылал по всяким убийцам. Где ни остановишься — обязательно через время находился идиот, который меня непременно захочет прикончить за награду. Ну и вы ж понимаете, одного убьёшь, другого, третьего… сколько можно? Никакой жизни! И решил я тогда возвращаться на родину. Только не в Москву уже, чтобы глаза этому спесивому идиоту не мозолить, а вот, для начала, в Нижний. Здесь у нас дураков тоже хватает, так что ещё и на государственную службу пришлось устраиваться. Библиотекарем! Я — потомственный охотник и воин, сижу теперь в библиотеке, и подчиняюсь этому тупому ничтожеству, которое тут всем заправляет! Но приходится терпеть — лучше так, чем вечно бегать от убийц.
На этом «официальная» часть закончилась, но заканчивать посиделки никто не захотел. Эль продолжил литься, как и неспешный застольный разговор. Тролль сначала всё больше молчал, слушая, как переговариваются Птицын с Борисом, потом затянул какую-то свою троллиную песню, чем-то напомнившую Валерке песни шаманов. Тогда он спел «У шамана три руки». Баюну человеческие песни не очень нравились, и казались немелодичными, а вот Орм слушал с удовольствием, и даже попросил ещё. Валерка отказывать не стал, и довольно скоро спел все песни, которые знал. Наибольший успех имела старая-старая песня «По диким степям Забайкалья» — тут уже даже Борис расчувствовался. И троллю тоже понравилось, он пытался подпевать.
Спустя какое-то время душа двоих из трёх собутыльников потребовала развлечений. Инициатором был баюн, которого потянуло на приключения. Валерка с готовностью подхватил. Орму и так было хорошо, но энтузиазм приятелей захватил и его, так что вся троица отправилась на прогулку, сопровождая свои гуляния громкими, немелодичными завываниями. Пели, порой, разные песни одновременно, но это никого не смущало. Иногда Валерке приходило в голову, что идея так налопаться в чужом, и, в общем-то, враждебном городе — не самая лучшая, так недалеко и до неприятностей. Но потом мысль гасла под алкогольными парами, как и сознание. Вообще прогулка не отложилась целиком в памяти.