А потом пришёл Чернов и предложил переиграть. Заменить бомбу на дикий огонь. Мол, от бомбы погибло бы больше невиновных, а от дикого огня пострадают лишь сам император, который будет сидеть рядом с подарком.
Они с Черновым долго разговаривали о будущем Японии, сидели, мечтали, строили планы, пили чай… А потом Чернов ушёл. Улетел в Москву.
И всё в этой версии складывалось просто идеально.
Кроме одного пункта.
Я-то знал, что я не приходил к Мацууру. Понятно, что приходил кто-то из имперских, чтобы подставить меня. А Мацууру, не будучи со мной знаком, легко принял ряженого за настоящего Чернова.
Вот только как донести эту мысль до Окады и его команды так, чтобы меня тут же не обвинили в хуле на их любимого и обожаемого императора?
— Мы что-то упускаем, — сообщил аналитик. — В этой истории нетипично много совпадений.
— Давайте воссоздадим последние сутки Мацууру, — предложил я. — Минута за минутой, что делал, с кем общался. Пил, ел, спал.
— Двое суток, — уточнил Окада. — С момента, как он рассчитал слуг.
ㅤ
──────────
[10] Музыкальный трек этой главы:https://music.yandex.ru/track/3901989
Глава 17 Инспектор Танака задает вопросы
Voca me benedictum!
Sana meam animam!
ㅤ
Beethoven’s Last Night, «Requiem» [11]
ㅤ
— Вот стенограмма допроса слуг, — Сато кинула на стол пачку бумаги. — Домоуправ, водитель, охранник и кухарка. Все служили роду годами, домоуправ так ещё деда Мацууру застал. Все чисты, как слезинка, ничего не видели, ничего не слышали, про хозяина говорят только хорошее.
— Очень благородно с его стороны не впутывать слуг, — задумчиво пробормотал Окада. — Итак, 13 декабря в 9:00 Мацууру их рассчитал и отпустил на все восемь сторон. Дальше?
— Для слуг это стало сюрпризом, — Сато кивнула на стенограмму, — и им потребовалось несколько часов, чтобы собраться и покинуть особняк. Кухарка наготовила еды на три дня вперёд, водитель вычистил и заправил машину.
— Похвальная преданность, — заметил Накамура. — Чем в это время занимался хозяин?
— Заперся в лаборатории, куда ни у кого из слуг не было права входить, — ответил Судзуки, один из менталистов. — Показания слуг и самого Мацууру сходятся вплоть до мельчайших деталей. И воспоминания тоже.
— Что дальше? После того, как слуги разъехались? — Окада повернулся к Судзуки.
— Это самое интересное, — Судзуки потёр виски. — С его памятью явно поработали, но не слишком усердно. В прошлые наши сеансы он вспоминал последние дни как время медитаций. Вот только медитировал он, оказывается, в подвале, над бомбой. К приготовленной еде так и не притронулся.