— Дима, тебе слово.

Наследник выпрямился, ткнул пальцем в планшет. На всех экранах появилась карта с обозначением оккупированных территорий.

— К сожалению, за время вашего отсутствия ситуация существенно осложнилась. Япония использовала ваше исчезновение для масштабной информационной атаки, — он ещё раз ткнул в свой планшет, и на экранах замелькали скриншоты заголовков. — «Русский медведь оказался бумажным тигром», «Император Голицын и князь Чернов бежали перед лицом японской решимости», «Россия не способна подкрепить свои угрозы реальной силой». Это только малая часть. Пропагандистская машина Мусасимару работала на полную мощность.

Я хмыкнул, глядя на особенно идиотский заголовок про «демона Чернова». Этому ещё кто-то верит?

— Кульминацией стала встреча с Мусасимару в Пекине, — продолжил Дмитрий Дмитриевич, и в его голосе явственно проскочила усмешка. — Явился в образе миротворца, предложил мир, говорил о необходимости признания «новых реалий». В общем, предложил признать Дальний Восток японской территорией, в обмен на выгодные экономические проекты. Назвал оккупацию «одолжением» — дескать, избавил Россию от проблемного региона.

Министр обороны поёрзал в кресле, начальник Генштаба сжал челюсти.

— И что ты? — нахмурился император.

— Дал ему книгу почитать — мемуары Наполеона. На японском языке.

Голицын удивлённо приподнял бровь.

— Неплохо! Но где ты её на японском-то нашёл?

— В библиотеке, среди редких изданий, — объяснил наследник. — Предупредил, что когда будем в Токио, книгу надо будет вернуть. Читательский билет на его имя оформил, в Российской Императорской библиотеке.

— Хм… выглядит как повод заглянуть в Москву, — Голицын неодобрительно глянул на Григорьева, министра иностранных дел.

— Идея Его Высочества, — развёл тот руками.

— В формуляре указан филиал в Токио, — всё также невозмутимо ответил Голицын-младший.

— А разве у нас есть такой филиал? — растерялся император.

— Пока — нет, — пожал плечами Дмитрий Дмитриевич. — Поэтому адрес пришлось указать вымышленный. Токио, район Итабаси, квартал Четырёх егерей.

Голицын с секунду соображал, где это, а потом разразился раскатистым хохотом, хлопая ладонью по столу.

— Вот это Дим Димыч отмочил, да? — шепнула мне на ухо Аня.

— Дим Димыч? — переспросил я также в полголоса.

— Домашнее прозвище, — подмигнула мне Анютка.

— Да, согласен, великолепный намёк, — кивнул я. — Японцы такие тонкости как раз очень любят.

Император тем временем встал и торжественно обнял тоже поднявшегося Дим Димыча.

— Молодец, сын! Отлично всё сделал!

Дмитрий Дмитриевич обозначил поклон, и на его обычно невозмутимом лице промелькнуло облегчение. Они вернулись на свои места, и атмосфера в зале заметно разрядилась. Император вернулся, Император доволен — уже неплохо. Генералы и министры перешёптывались, улыбались. Толстый намёк наследника зашёл всем, кроме Григорьева.