— Я здесь, — ответил голос на ацтекском, а следом раздался женский крик.

Кое-как проморгавшись, я увидел страшную картину. Последний воин-ягуар вынырнул из теней прямо за спиной у принцессы Анны, схватил её за волосы и приставил нож-серп к горлу.

— Стой! — крикнул я. — Погоди!

Ох, как же я крикнул. Даже сумел изобразить сорвавшийся голос, мол, я в истерике, ой-ой-ой, ай-ай-ай, как же мне страшно, господин ацтек, я-таки в ужасе. Ну а на самом-то деле именно в этот момент я понял, что всё позади и мы отбились.

— Только не её! — подначил я убийцу. — Прошу вас!

— Ах-ха-ха, — рассмеялся ублюдок и чиркнул ножом принцессе по горлу.

* * *

Страх. Липкий, удушающий ужас сковал всё тело принцессы Анны, когда холодное лезвие ножа-серпа скользнуло по её шее, чуть царапая нежную кожу. Она замерла, боясь даже вздохнуть, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то в горле, и даже забыла, что она маг и может активировать доспех.

Точнее, не может, а должна была, уже давно.

Всего мгновение назад Анна пыталась сделать то, что велел ей Артём — поднять как можно больше каменной пыли, чтобы выкурить теневиков на поверхность. Простое, казалось бы, задание, но для неё, неопытного мага земли, отнимавшее слишком много сил. Сосредоточившись на магии, она и не заметила, как один из убийц подкрался сзади.

Грубый рывок за волосы, вспышка боли — и вот принцесса уже в жестком захвате, а у горла пляшет острое лезвие. Краем сознания Анна удивилась, как неестественно, почти ласково блестит сталь в свете редких магических огней. Словно любуясь своей смертоносной красотой.

Анна почувствовала, как к глазам подступают слезы бессильной ярости и страха. Как она могла попасться, как монетка в ловких пальцах фокусника? Она, дочь Императора, сильнейшего мага Империи! Это унизительно, стыдно… и так страшно, что захотелось кричать. Но лезвие впилось сильнее, заставляя застыть в болезненной неподвижности.

Сквозь пелену слёз Анна видела, как застыл Артём, лицо которого на миг исказила гримаса ужаса и ярости. Сердце принцессы сжалось. Почему, ну почему она вечно оказывается слабым звеном? Обузой, балластом, за которым нужен глаз да глаз. То ли дело Ариэль — сильная, ловкая, бесстрашная. Недаром Артём доверил ей сражаться, а принцессе — всего лишь пыль разводить по углам.

От острой, незнакомой обиды хотелось разреветься в голос. Будь проклята её неопытность и слабость! Лучше бы сразу в кровавое месиво, чем так… позорно и унизительно. На глазах у всех.

Сквозь звон в ушах Анна расслышала слова Артёма, непривычно высокие и надрывные: