«Я ему помогу, — твёрдо решила пятнадцатилетняя спасательница. — У меня теперь, в конце концов, есть связи!»

С тем Юля взяла телефон и начала строчить сообщение: «Привет, Артём! Прости пожалуйста, что пишу так поздно. Надеюсь, не разбудила…»

* * *

Лёня тяжело опустился на пассажирское сиденье рядом с Арсеном и захлопнул дверь. По крыше машины забарабанил дождь, окатив лобовое стекло потоками воды. Двигатель натужно заурчал, фары выхватили из темноты мокрый асфальт, и внедорожник тронулся с места.

— Поаккуратнее там, — проворчал Лёня, покосившись на водителя. — Дорога скользкая.

— Не волнуйтесь, Леонид Алексеевич, — Арсен бросил на него короткий взгляд и криво ухмыльнулся. — Довезу в целости.

Лёня неопределенно хмыкнул и отвернулся к окну. В голове крутились невеселые мысли. Надо же было так глупо подставиться! Столько лет был неуловим, водил за нос и ацтеков, и имперцев. А стоило одному юнцу сунуть нос не в свое дело — и вот, пожалуйста. Тайная Канцелярия уже вынюхивает.

В окно бил дождь, по стеклу струились ручьи воды. Редкие фонари тускло освещали улицу, но чем дальше они отъезжали от дома, тем темнее становилось вокруг. Машина миновала последние дома и выехала на трассу.

Лёня бездумно скользил взглядом по пейзажу за окном, но в душе разрасталась глухая тревога. Словно холодные склизкие пальцы сжимали сердце. Что-то было не так. Неужели пришло время расплаты? За искалеченные судьбы, за загубленные жизни. Лёне вдруг почудилось, что за машиной тянется кровавый след. И не смыть его ни дождем, ни покаянием.

Веки отяжелели, Лёня задремал. И провалился в липкий, душный кошмар.

…Вокруг клубился красноватый туман. Из него выступали смутные фигуры — поначалу полупрозрачные, бесплотные, но с каждым мгновением обретающие плоть. Бледные, изможденные лица, мертвые глаза, в которых застыла мука. Искаженные ужасом и болью рты, беззвучно шевелящиеся губы. Они тянули к нему руки — изломанные, со следами пыток.

«Палач… Убийца…» — хриплый шепот сливался в неумолчный стон, бился в виски, выворачивал душу наизнанку.

Лёня с ужасом понял, кто это. Инферны. Те самые, которых он отправлял на убой ради наживы. Сотни искорёженных тел. Залитые кровью алтари. А вот рабыни, которых ловили его люди, и которых он «дегустировал», прежде чем сдать в храм. Их лица — заплаканные, с потухшими глазами, в которых отчаяние мешалось с ненавистью.

Толпа стонущих призраков обступила Лёню, сжимая кольцо. Костлявые руки тянулись к горлу, мертвые пальцы царапали лицо.

«За что?.. За что ты так с нами?» — в упор глядя на Лёню, проскрежетал полуистлевший мертвец в обрывках егерского мундира.