Тёмное пламя полыхало в его душе, требуя выхода. Разум застилала пелена ярости. Всё человеческое, всё наносное слетело, как шелуха, обнажая звериную суть. Зов убийства манил и гнал вперед.

Короче…

Всё и так понятно, — подумал про себя Лёня, встряхнув головой. — К чему муссировать обиду?

И впрямь, его мысли и чувства были просты и понятны. Теперь надо было решить, что делать дальше. С учётом его новых возможностей, естественно.

Отыграть всё назад у Ивана Францевича уже не получится — это точно. Старик нарушил условия сделки, выгодной в первую очередь для него. Лёня ведь хотел спокойно уйти из рода и основать свой, но теперь… теперь, похоже, ему придётся возглавить старый.

Жаль конечно…

Лёня ведь на досуге часто фантазировал и даже записывал варианты для новой фамилии. Хотелось ему что-то такое прям грозное, масштабное и основательное. Например, Громов. Или??? Или ещё вот Распутин — тоже хорошо.

Оставляя за собой шлейф из мёртвой растительности, он выбрался из леса. Машина всё так же стояла на дороге. Она была заведена. Светили фары, автоматические дворники гоняли туда-сюда в попытке смахнуть ливень.

Правда вот Арсен забыл закрыть дверь и водительское кресло теперь промокло.

Ну ничего.

Лёня сел за руль, отодвинул сиденье под свои габариты и поправил зеркало заднего вида. В отражении он впервые увидел нового себя. Из чёрных глаз вырывались излишки тьмы. Волосы и борода внезапно поседели. Да и всё лицо будто бы стало чуть более острым и хищным.

Лёня улыбнулся.

В целом, такое преображение пришлось ему по душе. Так даже лучше. Облик под стать новой сущности. Пусть все видят, с кем имеют дело. Пусть трепещут и падают ниц. А самые глупые и строптивые — рыдают кровавыми слезами.

Лёня расправил плечи и тряхнул головой, откидывая со лба седую прядь. Теперь он был готов. К бою, к триумфу, к долгожданной мести. И первым испытает на себе его гнев никчемные родственнички. Уж они-то узнают, каково это — быть раздавленными, уничтоженными!

Последний взгляд в зеркало — и Леонид Гранатов ринулся навстречу своей судьбе. Его ждали большие дела.

Мотор ревел, мокрая грязь летела из-под колёс, однако Лёне удалось развернуться. Не заморачиваясь о сохранности подвески, он погнал в сторону города.

Чернов ведь ещё, — вспомнил он.

Вот на этого сопляка он и повесит трагическую гибель своей семьи, а сам появится чуть позже. Ведь его-то, — Леонида Алексеевича, — технически в доме нет и никогда не была, а этот ублюдочный баронский внучок зачем-то заезжал.

Зачем?

Пускай разбирается следствие. Других подозреваемых у них всё равно какое-то время не будет. Возможно, зацепит другие рода города. Кого-то притянут за общее дело и конкуренцию, кого-то за неаккуратно брошенное слово, кого-то просто так, за компанию…