Вообще плевать.

До тех пор, пока всё не уляжется, Леонид Алексеевич заляжет на дно, — ему не привыкать, — ну а потом вернётся и станет бароном Гранатовым.

Прекрасный план…

— … надёжный, как швейцарские часы, — вслух пробормотал Лёня и заржал.

Дверь открыл не Кузьмич.

— Лёня⁉ — в ужасе вскрикнул Патриарх.

По всей видимости, старик не мог найти себе места после того, как отдал приказ устранить племянника, и до сих пор ждал в холле. Хотел лично пошептаться с Арсеном и удостовериться, что всё прошло по плану.

Да вот только хрен там.

— Удивлён? — спросил Лёня и жутко осклабился.

Ну и опять гром шарахнул, конечно же. Ситуация требовала.

— Лёня, я…

Патриарх подумал было, как оправдаться, но быстро понял, что не получится. Да и потом, облик Лёни почему-то пугал его. Артефакт или чьи-то чары, но без магии здесь не обошлось. Старый воздушник Гранатов отскочил от порога на несколько метров и создал перед собой воздушный щит.

Но Лёня лишь расхохотался. Неуклюжая попытка Ивана Францевича защититься магией воздуха казалась до смешного жалкой. Он небрежно взмахнул рукой — и невидимый кулак отшвырнул старика к стене вместе со щитом. Патриарх отчаянно забулькал, царапая горло скрюченными пальцами. Дыхание с хрипом вырывалось из груди.

Да, старый маг не всегда хороший маг. Увы и ах…

Работая наугад, на одних лишь инстинктах, Лёня со своей новой способностью был куда сильнее Патриарха. Он приказал тьме, что сидела внутри, сделаться оружием. Тьма послушалась.

В руке у Леонида Алексеевича появился хлыст. Чёрный, поглощающий свет и неимоверно длинный, с полыхающей тёмным огнём кисточкой на конце. Радуясь своим успехам, экс-работорговец Лагранж не оценил иронии. Тьма выдала ему не меч, и не топор, а самое что ни на есть оружие работорговца.

В других условиях, драться при помощи хлыста в помещении было бы всё равно, что делать обрезание на морозе — очень и очень неудобно. Однако хлыст был скорее абстракцией. Он игнорировал законы обычной физики. Когда надо уменьшался, когда надо увеличивался.

А потому Лёня без проблем замахнулся и нанёс первый удар ещё с улицы, находясь за порогом.

Хлыст полетел как надо, — ну а ещё бы, — обернулся вокруг шеи Патриарха и начал душить. Душил он не только плоть, но и саму душу.

Иван Францевич прямо на глазах начал усыхать и становиться всё более и более похожим на мумию. Выпучив глаза, он схватился за горло в попытке разжать хватку. Старика повело. Спотыкнувшись о журнальный столик, он полетел головой прямо в аквариум с чёрно-жёлтыми барбусами.

Стекло оказалось так себе. Не меньше кубометра воды вместе с ракушками, декоративным песком и пока ещё живыми рыбками вылилось прямо в холл.