И вот это вот: «там наших убивают» — сработало для меня внезапным триггером. Я вдруг вспомнил почему я вообще здесь нахожусь и зачем. И наших убитых ребят тоже вспомнил. Что на Плещеево, что здесь… Фирсов ведь говорил, что его знакомых из Канцелярии убили как раз-таки в Туле.
Так что… дальше я уже не церемонился.
Положив ладонь на плечо дежурному, второго схватил под руку и потянул их на такую глубину, на какую и сам опасался заглядывать. Испуганные, потерянные и дезориентированные к чёртовой матери, убийцы, — да-да, убийцы, как-то я об этом подзабыл, — были не в силах даже пошевелиться.
Добивать не стал.
Просто выкинул ублюдков в закрытое окно.
Расстояния на этой глубине теней сжались до каких-то абсурдных значений. В теории, мне кажется, что будучи здесь, я мог бы дотянуться рукой до летящего в небе самолёта. Вот и с убийцами произошло что-то… непонятное.
Знаю, прозвучит странно, но рухнув с седьмого этажа они не разбились, а увязли в асфальте. То есть… если они попытаются «всплыть», им тут же настанет борода на молекулярном уровне. Но и здесь они вряд ли протянут долго, так что…
Минус два.
Вынырнув в привычный мир, я сел в кресло дежурного и приготовился смотреть интересный фильм. Жаль только, что через монитор нельзя посмотреть, что происходит в тенях…
Глава 17 Фламинго
Ярозавру было тесно. К счастью, клаустрофобией он не страдал — сказались столетия, проведённые в пещерах, но передвигаться это не очень помогало. Хорошо хотя бы, что передвигались они в тенях — и поэтому можно было спокойно крушить хлипкие стены.
И вот, наконец-то, свободное пространство — есть где развернуться.
Древний ящер остановился. Его массивная голова едва не касалась потолка, а хвост то и дело задевал пол, оставляя в нём глубокие борозды. Следом за ним остановились и паучихи-няньки. Их размеры, которые в обычном мире впечатлили бы любого человека, здесь казались несерьёзными по сравнению с габаритами Ярозавра.
Лава, молодая виверна, неуклюже переваливалась на своих лапах, время от времени расправляя крылья, словно пытаясь взлететь, но тут же складывая их обратно. Ярозавр понимал её — в этих узких коридорах летать было невозможно.
Лунатыч, огромный лунный пчёло-медведь, выглядел наиболее комфортно из всей команды.
Двухголовая обезьяна замыкала их маленький отряд. Она постоянно вертела обеими головами, высматривая потенциальную опасность и постоянно пыталась что-нибудь отломить от стен, вертела в руках свою добычу и потом бросала. Похоже, искала что-то конкретное. Но с обезьяной у Ярозавра отношения не сложились, так что он не спрашивал. К их команде она единственная примкнула ради перерождения, остальные же по разным причинам покидать Охотника не собирались.