— Ты с нами?
— Это как тохта, кохта мы вышли из разлома? — спросила она.
А я сразу вспомнил вытянувшиеся лица Жихарева и остальных, когда они увидели сперва живого меня, а потом и рогатую Ариэль.
— Да, — невольно улыбнулся я. — А граф нам про них расскажет. Он их знал.
— Тогта та, конешно, — Ариэль повернулась к Фирсову. — У нас тоше есть похошие тратиции.
Мы спустились в корабельный бар. Раннее утро, в баре никого.
— Чего изволите? — знакомый бармен лично встретил нас.
Фирсов посмотрел на него, не сразу сообразив, о чём его спрашивают.
— Паша, — негромко ответил он, — водочки нам принеси.
Глава 20 Кругом враги
Водочка стала последней каплей, — точнее поллитрой, — после которой я наконец-то позволил себе заслуженный отдых.
Бессонный путь в Арапахо, свадьба Жихарева, допрос жреца Толясика, битва с Фламинго, одновременное поддержание на яву более сотни разумных и не очень существ, снос целой гостиницы и спринт за лайнером — всё это жрало энергию. И проблема состояла не столько в её нехватке, сколько в неготовности моих энергоканалов прокачивать её в таких промышленных объёмах.
Энергоканалы эти самые сейчас выглядели, как старая ободранная проводка в деревенском доме, после попадания в него молнии. И серии коротких замыканий в придачу.
Хреново, короче, выглядели.
Мне чисто физически необходим был сон.
И да, живу я не первый день, и даже не первую жизнь, а потому сразу понимал — обычными восемью часами дело тут не обойдётся. Теперь, когда можно, наконец, расслабиться в условно-безопасной обстановке — вся эта беготня надолго уложит меня в постель.
Правда, когда я зашёл в нашу каюту вместе с Ариэль, и она скинула с себя всю одежду… я понял, что просто не прощу себе, если вот так сразу завалюсь спать. На поминки же силы нашёл? Нашёл. Ну и на остальное ещё чуть-чуть найду…
Так что да, напоследок я вымотал Ариэль.
— Спокойной ночи, — прошептал ей на ухо, заграбастав взмокшее краснокожее тельце в объятия. — Не пугайся, если вдруг просплю несколько суток. Так надо…
И пофиг, что время ещё утро, и даже до обеда ещё далеко. Я спать — значит, ночь.
* * *
Очень давно Нарена не чувствовала к себе такого отношения. Хотя… чего уж там? С ней так не носились никогда!
Даже до той подлой засады ацтекских воинов в разломе. Даже там, дома, её никогда не окружали такой заботой и, — внезапно! — пониманием. Эти бледные безрогие макаки следили не только за удовлетворением её основных потребностей, но и смотрели гораздо-гораздо глубже.
Никаких допросов.
Никаких нравоучений.
Никакой муштры и повелительных интонаций.