Толпа ацтеков принялась орать с новой силой.
Оглянувшись назад, на это море обезумевших дикарей, моя рогатая принцесса ненадолго зависла а затем сделала такое… такое! Чёрт возьми, так ведь и влюбиться недолго!
Честно говоря, я бы и сам лучше не придумал.
Ариэль несколько раз топнула ногой, синхронно выкидывая вверх сжатый кулак, и запела в голос, только на этот раз другую песню. И её подхватили. Сперва первые ряды, а затем и все четыреста глоток в едином ритме:
— Свято место не бывает в пустоте!
Дипломаты смылись куда-то внутрь здания, как наши, так и ацтекские. На пяточке напротив входа в торговое представительство вместе с нами остались только военные. Прозвучали резкие команды на ацтекском, и сдерживавшее толпу протестующих оцепление начало стягиваться, отодвигая щитами людей и образуя утолщение напротив выхода из концлагеря. Не обращая уже внимания на конспирацию, я даванул барьерами и раздвинул ограждение лагеря, чтобы колонна инферн могла пройти разом, все десять человек.
Ариэль поняла мой манёвр и двинулась вперёд.
— Солдатами не рождаются!
Щитовики и остальные бойцы охранения, как наши, так и ацтекские, наконец выстроили коридор, и недавние рабыни устремились к свободе.
— Солдатами умирают!
Шаг — толчок. Шаг — толчок. Сомкнув щиты, ацтеки прокладывали путь через обезумевшую толпу.
И тут в нас полетели бутылки с зажигательной смесью… Говорите, не снимать ошейники?
Глава 8 Дорогу инфернам!
Толпа, казалось, обезумела. Лица людей исказились в звериных гримасах ненависти, глаза горели безумным огнём. Они орали, ревели, улюлюкали, скандируя какие-то лозунги на ацтекском, которые я не мог разобрать, но явно что-то про демонов и исчадий ада. В голосах сквозила откровенно животная ярость пополам с суеверным ужасом. То здесь, то там по всей площади раздавались надрывные выкрики-речёвки вперемешку с проклятиями.
Где-то звенело стекло — похоже, разбили ещё одну витрину. С треском полыхнула, взметнув к небу столб чёрного дыма, очередная машина. Горожане приветствовали это одобрительным рёвом. Периодически сквозь людское море прорывались фанатики, выкрикивая богохульства и потрясая самодельным оружием — дубинками, арматурой, булыжниками. Их глаза лихорадочно блестели, а с перекошенных лиц не сходили кровожадные ухмылки.
Подстрекатели постарались на славу, изрядно «накачав» людей религиозной истерией. Большинство протестующих составляли обычные работяги портового городка — грузчики, механики, водители. Мирные люди, которые вряд ли могли внятно объяснить, почему они здесь и что творят. Но сейчас ими владела тупая и слепая, неконтролируемая злоба. Жажда смести, растоптать ненавистных «демониц», линчевать на месте их, а заодно и тех, кто их защищает.