Так вот… знакомство и предложение стать личной армией Черновых.

— А почему в бассейне? — по пути к месту переговоров уточнил я у Ариэль.

— Понимаешь, Артём… в нашем мире с открытыми пресными водоёмами всё очень и очень плохо, — пояснила рогатая. — Особенно после того, как Эпицентр сожрал столько земли. Так что бассейн — это предмет максимальной роскоши, и офицеры решили, что именно там место для важных встреч.

— Угу, — кивнул я. — Вот почему ты так до хамама домоталась?

— Отчасти, — покраснела Ариэль, хотя… казалось бы, куда ей дальше краснеть-то?

А я задумался над другими, уже известными мне традициями инферн.

— А они хотя бы не голые будут? — спросил я.

— Не знаю, Артём, не знаю…

Н-да…

Вряд ли я смогу настроиться на деловой лад, если придётся тереть о важном в парилке с десятком голых потных молодых девах. С другой стороны, многие за шанс просто побывать там отдали бы левое яичко.

— Сколько их, кстати?

— Одиннадцать, — ответила Ариэль.

За тот день, что я спал, они как раз успели разрешить между собой, кто под кем приседает, кто кого слушается и на каких условиях всё это происходит. Статус Ариэль был неоспорим изначально, — она принцесса всё-таки, — а вот этих одиннадцать девчат, стало быть, определили как офицеров. И теперь уже неважно, за какие заслуги. Может кто-то в родном мире и правда был офицером, а кто-то отличился уже в этом.

Для мено важно, чон они, стало быть, представляют интересы всего… э-э-э… чуть было не сказал «моего войска». Рановато ещё, рановато.

— Добрый день, девушки! — с порога разулыбался я, а про себя восславил Кодекс за то, что они в одежде и не в воде. Кто бы там что ни говорил, но худший враг дипломатии — это неуместная эрекция.

А вот насчёт благоговейного трепета перед пресной водой Ариэль не соврала. Рогатые действительно перетащили столы и стулья прямо к краю бассейна. Там и сидели.

Минуты две было отведено на церемонии и представления, а затем мы перешли сразу к делу. И да, мне пришлось выдавить из себя всё обаяние, на которое я только был способен. Я объяснил инфернам, что они застряли в этом мире надолго. Объяснил, что ни я, ни команда лайнера, ни жители далёкой холодной страны, в которую мы плывём, не имеем никакого отношения к тем ублюдкам, которые издевались над ними.

Затем объяснил девушкам их правовой статус на территории той самой далёкой холодной страны, и рассказал, как тяжело было его добиться.

Всё это было сдобрено дюжиной острот, — во всяком случае, я на это очень надеюсь, — чарующих улыбок и комплиментов. Не только красоте воительниц, само собой, но и несокрушимой воле всего инфернского народа.