— Что пишет-то? — спросил Ратмир. — У тебя выражение лица такое, что явно что-то серьёзное.

— Пишет, что Евдокия молчит.

— Ну а что ей ещё остаётся? — хмыкнул Ратмир. — Ей же куда не кинь — всюду клин.

— А вы сейчас о тщём? — вмешалась Ариэль.

— Да всё о том же, — уклончиво ответил я. — Про этого, который Пётр

— Ой, пррости… — принцесса сразу смутилась. — Не расскасыфай, если…

— Да не-не, — успокоил я рогатую. — Всё нормально. Расскажу, если интересно.

— Конетшно интерресно.

— У нас сейчас в поместье идёт реалити-шоу, — начал я. — Когда деда Миша позвал меня и рассказал про предательство Кривцова, мы с ним сразу решили, что делать дальше. Пытать самого Петю не стали. Во-первых, человек, которому терять нечего — не самый надёжный источник информации.

— Феррно, — кивнула Ариэль.

— Во-вторых, просто руки об него марать не хотелось, — продолжил я. — Столько лет бок о бок… в общем, мерзко всё это. Но самое главное, и это в третьих, зная про предательство, вычислить его подельников было как два пальца об асфальт.

— Затщем? — удивилась инферна.

— Что «зачем»?

— Затщем тфа палтса…

Ратмир сдержанно хрюкнул.

— Выражение такое, — отмахнулся я. — Так вот. Это вообще давняя история, которую я не помню, мелкий был. Первая жена Пети — урождённая Скёрст, и приходится их главе рода внучатой племянницей. Семейка та ещё.

— О, да, — улыбнулся Ратмир и побарабанил пальцами по столу. — Когда Петя ещё только на Ольге, тётке твоей, женился, Скерсты попытались через него секреты Черновых разнюхать, но были им посланы, громко и даже немного со скандалом. Чем с самого начала доверие нашего Патриарха и вызвал. Впоследствии это доверие только росло, пока вот…

— Так вот, — продолжил я. — Догадки догадками, а надо было убедиться. И вместо того, чтобы Пете ногти вырывать, во время судилища Ратмир установил у него в кабинете прослушку и несколько камер с разных ракурсов. И что ты думаешь? Перед тем, как пустить себе пулю в лоб, Кривцов дал своей жене, которая Евдокия, задание: связаться со своими и продолжить начатое им дело.

— С-с-сука, — не удержался Ратмир.

— И што теперь? — изумилась Ариэль. — У нас претателей сшигхают…

— Да у нас так же примерно, — согласился я. — Просто сейчас ситуация подвешенная. Евдокия видимо перепугалась и со страху не делает ни-че-го. Ни к нашему Патриарху не идёт, ни к Скёрстам. А разница, сама понимаешь…

— Большая, — подхватил Ратмир, сменив меня на ораторском поле. — Пойдёт к Скёрстам — предаст Черновых и начнётся между родами скрытая война, погибнут люди. А если к Михаилу Александровичу пойдёт и все свои слова засвидетельствует, то получается мужа предаст и кровную свою родню, и тоже начнётся война. Вот только повеселей и в открытую. Но опять же погибнут люди. А смолчит — так Скёрсты так и так продолжат козни Черновым строить, и опять же будут гибнуть люди. И во всех случаях речь о тех, кто ей близок и дорог. Как-то так она наверняка рассуждает. А зная её характер, она ещё и заранее себя во всём винит, и ищет такой выход, чтобы никто не пострадал.