— До заправки дотянем, конечно, — капитан тоже позволил себе полуулыбку. — Но снайперы прошлись по навигационному оборудованию. Как будто знали, куда стрелять.

— Может и знали, — заметил я. — Повредили?

— Больших повреждений нет, конечно, — капитан вздохнул. — Да даже не в них дело. У нас же это первый полноценный рейс. Многие механизмы ещё обкатку проходят. Если сейчас в обратный путь без техобслуживания рванём — потом месяц в доке стоять на ремонте будем. В общем, я хочу зайти на Кубу, не только на дозаправку, но и не техобслуживание. Прошу дать мне три дня.

— Мне кажется, капитан, у нас возникло недопонимание, — граф подошёл к капитану и положил руки ему на плечи, отчего тот чуть вздрогнул. — Наша с Черновым миссия — забрать инферн и обеспечить порядок во время транспортировки. А как транспортировать, куда заходить, что чинить и где менять масло — решать исключительно вам. И кто мы такие, чтобы указывать капитану на его корабле? Куба так Куба!

Польщённый капитан просветлел лицом, развернулся на каблуках и ушёл командовать отплытие.

А я задумался.

Куба, значит?

Открыв в телефоне карту, я прикинул расстояние. Так, от Флориды мы шли чуть больше тридцати часов. До Гаваны также примерно дойдём. Плюс трое суток капитан сказал простоит в порту. Итого четверо с половиной суток… И от материка до Кубы недалеко, при большом везении на лодке доплыть можно. Мне, конечно, лодка ни к чему. Флоридский пролив — полторы сотни километров, а Юкатанский и вовсе сотня. Долечу. Это через океан на Лаве лететь немного напряжно, а через пролив-то без проблем.

Итого у меня есть сто восемь часов, и отсчёт уже пошёл.

Подумав, я даже поставил в телефоне таймер обратного отсчёта. Так-то это даже больше, чем я рассчитывал выторговать у Фирсова во время предполагавшейся стоянки в порту Чотилапаккена. Но, с другой стороны, здесь у меня и на дорогу куда меньше времени бы ушло.

Жаль только, прямо сейчас спокойно сойти на берег не получится. Всё же я пообещал присмотреть за инфернами, а в холле уже назревал ропот, причиной которого было очень выборочное снятие ненавистных ошейников. Прислушавшись, я понял, что есть и общее непонимание, что происходит. И вообще.

Я уже собрался было выйти к инфернам с речью, но тут в дальнем углу холла, из служебного прохода, показалась Ариэль.

Все разговоры почти мгновенно стихли.

Моя принцесса, пройдя через весь холл, подошла ко мне и остановилась в паре шагов от нас с Фирсовым. После чего вдруг поклонилась — ритуальным поклоном, сложив ладони перед грудью и на пару секунд замерев, согнувшись.