За руль никто почему-то не рвался, и на следующие сутки эта почётная роль досталась мне. И только благодаря теневому зрению я, не зная дороги, ни разу с неё не съехал.

Особенно радовали дорожные указатели. Магадан 1500 километров прямо, Батагай 900 километров налево. Налево — это ещё дальше на север.

В Магадане действовали по отработанной в Якутске схеме — нашли местное подполье, снабдили оружием и листовками, оставили телефон и инструкцию ждать сигнала.

Там же Аня попросила достать из криптора спутниковое оборудование и принялась выкладывать в сеть старые записи — всё, что было до Благовещенска. Раз уж японцы знают о нас, почему бы не подбодрить подписчиков? А нас в блоге уже потеряли и гадали, куда мы запропастились. Версий было много, но основная оказалась недалека от истины.

От подпольщиков в Магадане, среди которых оказались и якобы сотрудничающие с оккупантами, узнали забавное — японцы в растерянности. Понимают, что мы что-то затеваем, не могли же мы просто исчезнуть! Но где нас искать — не знают. Поэтому шлют во все концы инструкции обращать особое внимание на приезжих.

Я вспомнил, какое на нас обратили внимание. Окоченевшие патрульные на въезде удивились, как мы смогли добраться самостоятельно, а не в составе каравана, и пожелали хорошего дня. Похоже, даже сами японцы не верят, что мы можем забраться так далеко на север. Да и зачем?

Через залив Шелихова имелся только один путь — по воздуху, сто восемьдесят километров над штормовым морем. Но до залива ещё надо было добраться, дорог здесь не имелось, и перелёт в результате увеличился аж до четырёхсот километров.

Лава не роптала, и даже не язвила. Пройдя все стадии принятия ещё на Кубе, сейчас она только вздыхала, греясь в собственном пламени.

— Возьми меня с собой! — попросилась вдруг Аня.

— И меня! — поддержала её Ариэль, сверкнув глазками.

— Да я бы и сам предпочёл в крипторе, — вздохнул я, глядя на свинцовое от туч небо.

Но отказывать не стал. Хотят экстрима — пусть получат. Лава, к счастью, существенно прибавила в силе за последнее время.

От ледяного мокрого ветра на скорости не спасал даже доспех, так что обе красавицы уже через пять минут посиневшими губами попросились в криптор. Мол, на красоты насмотрелись, хватит, да и Лаве тяжело.

В этот день виверна превзошла саму себя. После короткого отдыха мы пролетели ещё двести пятьдесят километров до Ключевской Сопки, и только там она сдалась. И так вон рекорд поставила — шестьсот с лишним километров за четыре часа!

Последние пятьсот километров до Петропавловска мы доехали по более или менее сносной дороге.