Ратмир сзади поперхнулся воздухом, но я не обратил на него внимания.

— Я не смогу, — подумав, ответила Лекса.

— Есть какие-то объективные причины, про которые я могу не знать? — уточнил я.

— Это монстры… ты хочешь, чтобы я… не говоря уже о том, что я не умею их призывать, да и вообще никогда дела не имела…

Она явно растерялась и не знала, как вообще реагировать. Похоже, моя задумка просто не укладывалась у неё в голове.

— Тебе не надо никого призывать, — начал объяснять я. — Я передам тебе нити от них. Да, если какая тварь погибнет — она попадёт к тебе в океан. Не развоплощай всех разом, а больших жертв среди них сейчас быть уже не должно. Мы заканчиваем зачистку, с остальным справятся объединённые силы. А когда вернусь — я заберу всех обратно.

— Ты настолько мне доверяешь? — удивилась Лекса. — Просто отдашь в моё управление целую армию? Они ведь в это время не будут тебе подчиняться.

— Доверие? — я на секунду задумался. — Доверие штука тонкая и обоюдоострая. Ты доверилась мне, пойдя с нами, хотя сама буквально несколько часов как выпуталась из предыдущей истории с доверием. Так что да, пожалуй, я доверяю тебе. Пока не настолько, чтобы доверить что-то по-настоящему серьёзное, но только потому, что мне ещё надо изучить тебя в деле.

— И несколько тысяч призванных монстров… что-то вроде экзамена? — приподняла она бровь.

— Вот дались тебе эти… — я покрутил пальцем в воздухе, подыскивая подходящее слово. — Короче! Не собираюсь я тебя экзаменовать! Мне в радужный разлом надо, направить я туда никого не могу, и вернуться надо до того, как мы зачистим город, и сюда явятся ацтеки с требованием пустить их в пирамиду.

— Так ведь это их пирамида, нет? — удивилась Лекса.

— Была их, будет наша… но это не точно. А пока наш император решает вопросы с их императором и целой кучей других, жрецы могут уже всё сделать как было. А мне надо, чтоб стало как надо.

— А как было? — прищурилась полубогиня.

Хм, точно. Я же ей не рассказывал, что вообще здесь происходит.

Я и рассказал. Вкратце. Про конвейер смерти и переработку душ на топливо для охраны периметра и личных хотелок верховных жрецов.

— Какой ужас! — Лекса то бледнела, то зеленела, то краснела по ходу рассказа.

Ну да, это я периодически души хоть и монстров, но всё-таки сжигаю, бывает. Да, душа — величайшая ценность Вселенной. Но ситуации бывают разные. И меня это по-прежнему гнетёт. Но Лекса — светлая. Для неё такое — вообще мерзость. И если с тёмными богами как-то ещё понятно, они сами монстры и чудовища. Но вот когда такое делают люди со своими соплеменниками… Это за гранью добра и зла.