Пока Лиса склонилась над Ёриком, проверяя пульс и реакцию зрачков. Пепел принялся разбирать волокушу чтобы поскорее одеться.

— Как это замёрз? — спросил Упрямец. — Разве стигма не контролирует температуру тела церебрально, как дыхание?

— Стигма подчиняется чистому разуму воина, — наставительно пояснил Мод, выхватил из рук Пепла свою одежду и закутался. — И контролируется умственными усилиями, целеустремлённостью и концентрацией духа.

— Ааа! — ехидно протянул «некнязь», свой плащ он никогда не застёгивал и полы постоянно развивались на ветру. — Тогда мне тоже холодно.

— Хозяин, — жалобно всхлипнул Ёрик.

— Что?

— Ханум Ра снова допустил неточности корректировок. Кристаллы ретрансляторы перегрелись и жало разрушилось. Но я наконец смог коррелировать данные и теперь мы сможем создать идеальный концентратор луча.

— Хан лучший оружейник Пантеона, — насмешливо покрутил головой «некнязь». — Когда ты уже поумнеешь, недомерок?

— Эмм, — коротышка на мгновение запнулся, а затем на его лице вспыхнула догадка. — Он встраивает погрешности специально? Но зачем?

— Затем что никому нафиг не сдался ещё один убийца богов.

— Тот парадный кинжал был убийцей богов? — всплеснул руками Пепел.

— Ёрик убийца богов, — поправила мечника Лиса. — Кинжал просто концентратор энергии, верно?

— Рыжая! — Упрямец отшатнулся в притворном ужасе. — Ты меня всё больше возбуждаешь. Эмм, я, конечно же хотел сказать, поражаешь. Хотя…

«Некнязь» откровенно оценивающе «прогулялся глазами» по фигуре девушки снизу вверх, фокусируясь на левой, соблазнительной стороне. От точёной ножки и упругого бедра до подтянутой груди и пышной гривы волос. Лиса дождалась пока их взгляды скрестятся и умело сделал вид, что смутилась. Притворство выдавали только озорные складочки на краешках глаз.

— Да тебя не пронять, рыжая.

— Я из имперской канцелярии, лысый.

— Ааа, — понятливо закивал Упрямец не отводя взгляд. — Тогда мне ещё холоднее. Подымай жопу, недомерок. Пора отрываться от наблюдателей.

* * *

Между холмов, скал и отдельных валунов шалили внезапные порывы ветра. Зато по плотному песку идти стало значительно легче. Ноги не проваливались, да и дорога выровнялась. Подъёмы и спуски сменились обходами и поворотами. Птархи зависли чуть ли не в трёх километрах от границы морозной пустыни. Следили издали, но уже не преследовали. То ли были неспособны долго парить в холоде, то ли посчитали путешественников самоубийцами.

— Да в таком песке псы сильно не поныряют, — Пепел ещё сильнее закутался в плащ.

— Из этих песков наши рейды никогда не возвращались, — Мод всё больше хмурился и с подозрением разглядывал каждый валун на пути. — Может тут водится что-то похуже псов.