— То есть мы теперь все предатели? — недовольно поморщился Мод.

— Оу, — Упрямец широко улыбнулся. — Так ты всё-таки с нами, седой ворчун? Не совсем ещё пропащий…

* * *

Девочка в рваном платьице то и дело шмыгала носом. По её левой щеке размазались десятки тонких потёков неопределённого цвета. По оттенкам разных полос можно было отследить протекание простуды. Навскидку сопли текли уже три-четыре дня. Зато волосы теперь не болтались запутанным колтуном, а собрались в две кривые неопрятные косички. Сразу видно, что Тина заплетала их сама, пытаясь повторить чью-то причёску. Не получилось.

Каждый раз когда Упрямец бросал на спутницу косой взгляд и видел косички он усмехался.

— Харэ уже ржать, — зло сощурилась девочка.

— Не буду, — серьёзно отозвался Упрямец, мимо воли глянул на перепачканную мордаху и снова не сдержался. — Хе-хе.

— Так дела не делаются, — недовольно заявила Тина и провела рукой по лицу, добавив ещё один свежий развод на щеке. — Обещал, исполняй.

— Я же не обещал, что именно тот раз будет последним.

— Так тогда и следующий может не быть последним.

— Верно.

Тесная кабина лифта развернулась как бутон цветка. Стены и крыша спрятались в пол, превратившись в ромбовидный узор под ногами. Над головой открылось чистое голубое небо с редкими пятнышками далёких облаков. Солнце застыло в зените, поливая округу ласковыми лучами.

Мужчина и девочка стояли на плоской площадке. Размеры пятачка невозможно было определить точно так как отсутствовали даже намёки на парапет или хотя бы ограждение. Пол постепенно переходил в покатые стенки, которые опускались всё ниже и становились всё круче. Словно стоишь на плоской вершине гигантской четырёхгранной пирамиды. На самом деле это был октаэдр главной башни, но с вершины этого нельзя рассмотреть.

Они будто стояли прямо в небе. На постаменте богов.

Далеко внизу раскинулся город. Он тянулся от горизонта до горизонта. Чем дальше от центра — тем строения были больше повреждены. На самом краю видимости многие здания представляли собой куски разбитых конструкций. С восточной стороны всё это великолепие отделялось длинной ниткой стены, за которой всё заметено чёрным песком. В некоторых местах песок уже переваливал через стену и волнами осыпался в город. Стена была и с остальных трёх сторон, но лежала далеко и шла прямо между строениями, заметить её было непросто.

У края площадки, спиной к пришедшим стояла женщина в золотом. Она задумчиво смотрела на наступающую пустыню. Вспоминала, как раньше на месте чёрного песка тоже был город. Как никакого песка даже в плохих снах не намечалось. Как с этой вершины нельзя было рассмотреть границу города, потому что никакой границы просто не существовало.