Закончив писать ответ, кардинал аккуратно промокнул чернила, сложил лист и запечатал его сургучной печатью с личным гербом. Он поднялся из-за стола и, подойдя к стене, где висел старый образ Девы Марии в тяжёлой позолоченной раме, нажал на едва заметный выступ в резьбе. Образ бесшумно отъехал в сторону, открывая небольшой сейф, вделанный в стену. Кардинал положил письмо внутрь, запер сейф и вернул образ на место. Эти письма не должны попасть в чужие руки, слишком многое зависело от их содержания.

Затем он поправил сутану, одёрнул край алого кардинальского плаща, который носил поверх чёрной рясы, и вышел из кельи. Коридоры Ватикана дышали спокойствием в этот час, лишь редкие служители в чёрном проходили мимо, приветствуя его почтительным кивком. Он шёл не спеша, с той особенной размеренностью, которая бывает у людей, привыкших к долгой игре, но внутри него всё кипело.

Вопрос, который он собирался поднять перед Папой, являлся не просто вопросом о миссионерской работе в далёкой стране. Это вопрос о том, как Святой Престол сможет сохранить своё влияние в мире, где США и Британия делили Новый Свет без оглядки на Рим.

Он вошёл в канцелярию Папы — просторную комнату с высокими потолками, расписанными фресками и массивными дубовыми дверями, которые открывал швейцарский гвардеец в своей пёстрой форме. Кардинал знал, что аудиенция у Папы требует терпения и дипломатии. Сегодня он хотел обсудить не просто письмо падре Антонио, он собирался предложить стратегию, которая могла бы изменить баланс сил в Мексике и на всём континенте.

Секретарь Папы, моложавый священник с острым взглядом и быстрой речью, встретил его у входа.

— Ваше высокопреосвященство, — сказал он, склоняя голову. — Его Святейшество примет вас через час. У него сейчас встреча с кардиналом-казначеем. Но он просил передать, что будет рад обсудить с вами дела, связанные с Новым Светом.

— Благодарю, — ответил кардинал, кивая. — Я подожду.

Он прошёл в соседний зал, где стояли резные кресла, и сел, переведя взгляд на высокие окна, за которыми простирался Рим, окутанный золотом осеннего заката. Он думал о том, что именно этот разговор может стать поворотным моментом в его карьере. Если он сможет убедить Папу в том, что Эрнесто де ла Барра или де Ланда, является ключом к возрождению католического влияния в Мексике, то он получит поддержку не только для своего друга, но и для целой сети, которая уже начинала плестись вокруг Юкатана.

Час пролетел незаметно. Секретарь вернулся, открыл перед ним двери в кабинет Папы, и кардинал вошёл, чувствуя, как под ногами мягко стелется дорогой ковёр.