Кардинал прямо не упоминал Британский Гондурас, но падре Антонио знал, что речь шла именно о нём. Англия, столкнувшаяся с давлением доктрины Монро, начала искать новые рычаги влияния, и в этих поисках Эрнесто мог стать либо козырем, либо жертвой.
— Если кардинал найдёт общий язык с британцами, — прошептал падре, — то Эрнесто может оказаться между двух огней: церкви и империи. Но если он сможет использовать их интересы, он станет сильнее.
Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость наваливается на него. Он знал, что кардинал Ростиньяни уже начал плести свою паутину, и что в этой паутине есть место и для британских агентов. Он не говорил об этом напрямую, но в последнем письме имелись слова, которые заставили падре задуматься: «Мы не можем позволить себе потерять Юкатан. Если молодой де Ланда сможет удержать власть, мы должны оказаться рядом, чтобы помочь ему. Даже если для этого придётся заключить союз с теми, кто раньше был нам чужд».
Падре Антонио знал, что «те, кто раньше был нам чужд» — это британцы. Кардинал Ростиньяни, старый и мудрый стратег, видел в них не врагов, а инструмент. Англичане хотели стабильности на границе с Британским Гондурасом, они желали контролировать потоки оружия, и если Ватикан сможет предложить им союзника в лице Эрнесто, это откроет новые возможности. Но падре понимал, что этот союз может оказаться опасным. Британцы не умеют доверять надолго, и если Эрнесто перестанет приносить им пользу, они его уничтожат.
Он посмотрел на небо, где облака медленно плыли над монастырскими стенами, и почувствовал, как внутри растекается глухая, давящая тревога. Ему нужно найти способ связаться с сыном, чтобы предупредить о новой игре, которая началась вокруг него. Но как это сделать, когда каждый шаг в джунглях может оказаться последним? Индейцы-крусоб контролировали все тропы, а его собственные люди, которые могли рискнуть, уже не были так молоды и быстры, как раньше.
Он знал, что должен попытаться. Даже если для этого потребуется рисковать всем. Но как? Ответ один — только отправить своего человека, и он не мог позволить себе ошибиться. Жаль, что Себастьян Кан не подойдёт для этой цели, слишком мягкий и совсем не боец, ему бы только следить, да интриги плести, а не бегать по сельве. А через Гондурас он и вовсе не в состоянии этого сделать: там слишком много глаз и ушей, и любое неосторожное движение может привести к провалу.
Значит, надо писать письмо кардиналу, ибо время как раз уже подходит для самостоятельных решений. Он чувствовал, что Рим готов действовать, и если он сможет убедить кардинала Ростиньяни, что Эрнесто — ключевая фигура в этой игре, возможно, тот сможет найти способ связаться с ним через свои каналы. Падре не знал, как именно это будет сделано, но он верил, что у кардинала есть ресурсы, о которых он сам не догадывался.