Паук резко шикнул и, перебирая своими лапками, побежал к астральному телу. Оно, кстати, перестало представлять из себя покрытую черной кляксой с глазами штуковину. Нет, глаза остались, только вот былого величия в них не было. Забитые и напуганные.
Паук пополз по ноге к плечу. По телу прошли мурашки от маленьких прикосновений.
Паук вновь шикнул и клякса слезла с левой стороны астрала. То, что оказалось под ней…мне не понравилось. Красная сторона опасно пульсировала, то тут, то там вырывались странные всполохи энергии, мигом втягивающиеся обратно.
Паук осторожно ткнул лапкой в этот красный цвет.
Волна боли прошла в том месте, куда дотронулся паук. Боль была сильной настолько, что даже стоять на ногах было невообразимо трудно. Я задрожал, как лист на ветру, догадываясь, но так и не до конца понимая, что произошло.
Паук поднял свои передние лапы, привлекая к себе внимание затуманенных от боли глаз. Поднял взгляд на горящие раскаленными углями бусины глаз. Он, стараясь не трогать эту пораженную часть, спрыгнул, вновь шикнув на черную жижу, после поглощение астрала которой боль почти моментально заглушилась.
В полете он вырос до доходящего мне до колена создания. Его лапа остановилась в миллиметре от левого глаза. Отшагнул и протянул ладонь. Чуть расплывчатая она предстала передо мной.
Прикрыл сначала правый глаз. Фокус не ловился, рука так и оставалась размазанным пятном. Открыл правый. Чёткая ладонь без нареканий.
В моём внутреннем мире я могу создавать всё, что душе угодно. Зеркало появилось перед лицом, зависнув в воздухе. Открыл заплывший кровью левый глаз. Полностью черный, без признаков здорового органа, он темным овалом застыл, и хоть сам глаз спокойно мог поворачиваться, в этой темноте этого видно не было.
Паук раздосадованно и как-то обиженно шикнул, повернувшись к астралу. Сотни глаз сосредоточились на нём, словно не понимая, что он хочет. Его лапа впилась в тёмное пространство. Яростное шипение, часть черной кляксы слезла с астрала, мигом затянув недостающую часть.
За секунду оно доползло до меня, и, забравшись, влилось в глаз, полностью заменив его. Десяток мелких золотых глаз открылись в этом темном овале. Завибрировав от неудобства, они соединили что-то внутри. Зрение выровнялось, став ещё чётче, чем раньше.
Словно выходящие за рамки нормального, я смог разглядеть маленькие волосинки на сливающимся с пространством пауком. Светлые от краски волосы поблескивали, отражая невидимый свет в этом тёмном пространстве, каждый волос был как на ладони, мельчайшие детали. Всё это не было больше скрыто ограничениями человека.