— Хммм… — заканчивает гудеть мастер и наконец поднимает свою голову и упирает взгляд единственного глаза мне в лицо. Я знаю, как я выгляжу в его кузнице — как инородное тело, в шелках придворной дамы, сегодняшняя тема — зелено-синий с цветами по подолу… надо было в красном идти, в наряде танцовщиц Бай Лин, но в таком наряде неудобно по дворцовому комплексу передвигаться, все взгляды притягиваешь.
— Глупость. — выдает мастер и тычет пальцем. — Как ты рубить будешь, а? Тяжелая рукоять — слабый удар. Еще и для одной руки… это не меч получается, а кинжал длинный. Глупость.
— Именно. Мне так и надо. — радуюсь я что мастер понял мою задумку, всего-то на рисунок глянул и уже понял как в руке сидеть будет и какие характеристики приобретет. Это многолетний опыт, мастерство и талант, которые не пропьешь, хотя попробовать конечно можно.
— Сделаю за… — Кунитомо называет цену в два раза больше, чем я рассчитывала, но я не торгуюсь. Согласен — уже хорошо, сделает — просто прекрасно. Если ты будешь заботиться о своем оружии — обязательно наступит день, когда оружие позаботится о тебе.
— Конечно. Согласна. — говорю я, утверждая цену работы.
— Клейма своего ставить не буду. — предупреждает он. — Чтобы когда тебя с ним убьют — люди потом не говорили что старый Кунитомо совсем с ума сошел такое делать…
— И ладно. — соглашаюсь я. За спиной тихо кашляет Бай Лин, она явно считает, что я переплачиваю, но я так не считаю. Когда ты приносишь в мир что-то новое и в первый раз — нельзя скупиться.
— Хорошо. — мастер кривится с легкой досадой, как будто рассчитывал, что высокая цена меня отпугнет. — Будет готово через неделю.
— Прекрасно. Доброго вам дня, мастер Кунитомо. — я кланяюсь, и мы с Бай Лин выходим из кузницы на свежий воздух. На улице свежо, в небе висит полуденное солнце, к вечеру нам нужно вернуться во дворец.
— Теперь к мастерам фейерверков, Сан-сенсей? — задает вопрос Бай Лин. — Проверить ваш заказ?
— Да. Искусство — это взрыв!
— Сан-сенсей?
— Не обращай внимания. Внутренняя шуточка…
Глава 2
Глава 2
Приём назначили в Сисиндэне, главном церемониальном зале, и это само по себе было заявлением, потому что Сисиндэн открывают не тогда, когда хочется устроить праздник, а тогда, когда хотят, чтобы праздник вошёл в историю: тут возводят на трон, тут объявляют волю, тут стоят рядами, а не сидят кучками, и всякий, кто получил приглашение, ещё до того, как разобрал суть письмен на надушенной бумаге, понимал — речь пойдёт не о цветах и не о поэтическом состязании. Это — событие.
С того дня, вернее с той ночи, Ночи Коротких Клинков — прошло больше двух недель и кровь что обильно оросила Павильон Весенней Луны — давно ушла в землю, была засыпана белым песком, отмыта, оттерта с полированных досок мореного дерева, наконечники стрел вынуты, следы от клинков тати черных — затерты и закрашены, перегородки восстановлены а дым над горой Торибэ, где жгли поминальные костры, сжигая тела погибших — давно развеялся. И сейчас все это кажется лишь дурным сном, события, которые произошли давным-давно, в какой-то другой стране и не с нами. Будто и не стояла Соно-химэ с клинком у собственной шеи, обвиняя ворвавшихся в мятеже, будто все это — всего лишь мираж. Но у Бай Лин осталось лишь трое подружек и одна из них никогда уже больше не будет ходить, повезло ей что жива осталась. Были еще последствия у этого «сна в летнюю ночь»… и смерть Мамочки Фудзино далеко не самая значимая из них. Баланс в стране заметно сместился, во дворце стало заметно меньше Фудзивара, цветок Глицинии заметно уступил место красному камону махаону Тайра, или как тут ее называют — бабочке агэхе.