— Семь тысяч двести тридцать одна унция14 ровно. — Мужчина поднял взгляд от своих записей. — Золото хорошее, серебристое, где-то сорок два процента в среднем15. Таким образом цена за грамм — двадцать пять рублей. Пять миллионов сто двадцать пять тысяч рублей, без наших процентов. Изволите получить наличными?

— Изволю получить банковскими книжками. — Произнёс Николай и посмотрел на Гинзбурга. — Мы же вроде договаривались, Василий Павлович?

— А чем вас собственно ассигнации не устраивают? — Удивился ювелир.

— Да, тем, что ни я, ни мои друзья ничего не понимают в качестве этих бумаг. А значит возможно там не настоящие деньги, а фальшак. — С улыбкой пояснил Николай. — И гоняться за вами приводя к повторному согласию у меня нет никакого желания. А вот чековая книжка, и свидетельство об открытии счёта на банковском бланке. Это куда надёжнее. По миллиону на три счёта и остаток на ещё один счёт.

— Да, хорошо. — Подвигав тонкими губами сказал ювелир. Четыреста десять тысяч, это наш процент, и итоговая сумма составит четыре миллиона шестьсот девяносто тысяч. Но как же насчёт документов? — Мужчина которого назвали Афанасием Егоровичем, заинтересованно посмотрел на Николая. — Мы же должны внести в реестр банка вашу фамилию и имя согласно паспорту?

В ответ, Николай открыл боковой карман саквояжа и достав пачку паспортов раскрыл их веером словно карты.

— Выбирайте.

Российская империя, Москва. Ул. Большая Солянка.

Евно Азеф, известный московским ворам под кличкой Калита, любил работать с документами в большой комнате, что при жизни прошлых хозяев особняка была дамским салоном, а после того как здание перекупили, стало огромным кабинетом с широкими панорамными стёклами, выходящими на Москву — реку, и небольшой, но уютный сквер.

После утери девяноста процентов архива его приходилось срочно восстанавливать, но теперь все документы собирались в комнату, превращённую в настоящий сейф, с железными стенами и мощной тяжёлой дверью.

Многое уже удалось восстановить, а многое уже утеряно безвозвратно, и лишь чёрт ведает, где всё это всплывёт.

— Господин. — Быстро вошедший мужчина в скромном деловом костюме, поклонился держа шляпу-канотье у груди, и замер, ожидая разрешения говорить.

— Что у тебя?

Колган, потомственный вор в третьем поколении, снова поклонился.

— Взяли лошадников. Всех взяли. Красавчика, Рубаху, и Быка со всеми мужиками.

— А эти-то как там оказались?

— Так деньги же. — мужчина вздохнул. — Он, ну Красавчик сам позвонил, и сказывал, что какие-то залётные должны привезти ему рыжья на пять лимонов. Баял что рыжьё с Востока, и попросил ребят чтобы на подхвате были. Видать кинуть хотел залётных. А сейчас Глашка прибежала, криком кричит что махом набежали солдаты из Охранных сотен, да так, что никто и вякнуть не успел, и повязали всех. Она-то опоздала к ночной, и видела всё, и как грузили в воронки16, и как легаши там всё обнюхивали.