Фраза вышла спокойной, но угрожающей. Морис, до сих пор стоявший у стены с видом человека, которому очень хочется превратиться в занавеску, сделал осторожный шаг вперёд.

— Прошу за мной, лер.

Себастиан повернулся и спокойно пошел за дворецким. На выходе из холла к ним присоединились охранники, готовые атаковать его в любой момент, но Себастиану было на них совершенно плевать. Он в порыве ностальгии осматривал коридоры, лестницы и стены, вспоминая, как бегал здесь в детстве, прятался от уроков, спорил с отцом, таскал печенье с кухни для Лианы, приводил Оттана через черный вход, когда они оба уже с трудом попадали в дверной проем после очередной попойки.

Коридор восточного крыла оказался теплым, светлым и невыносимо чужим. На стенах висели новые картины, вдоль пола тянулась ковровая дорожка с серебряными листьями, в нишах стояли фарфоровые фигурки эльфийских дев в позах такой утонченной печали, что Себастиану захотелось спросить у Мориса, прилагается ли к ним ведро на случай внезапной тошноты. Раньше здесь стояли книжные шкафы с отцовскими заметками о Землях Ушедших, картами старых раскопок и гномьими схемами, которые Лиана называла забавными пауками на бумаге. Теперь шкафов не было, как и всего остального.

— Куда дели все книги? — недовольно спросил Себастиан.

Морис напрягся, но ответил без промедления:

— Часть библиотеки была перенесена в южное крыло, сэр. Часть передана в городской архив. А что-то… было принесено в подарок некоторым близким друзьям.

— Ясно, разбазаривали наследие отца направо и налево, — сокрушённо вздохнул Себастиан. — Жаль. Сейчас я бы точно мог узнать много нового из его исследований.

Дворецкий тактично промолчал. С хорошими слугами всегда легко общаться: они чётко понимают, когда их мнение не требуется.

Восточная гостевая комната была просторной, чистой и безликой. Кровать с тяжелым пологом, камин, письменный стол, умывальник, два кресла и окно в сад. Комната для важных гостей, которых в доме терпят, но не любят. Очень подходяще для Себастиана.

— Желаете что-нибудь еще?

— Кофе.

— В столь поздний час? Может, немного вашего любимого бренди? Насколько я помню, это был Астергардский двадцатилетний.

Себастиан снял перчатки и бросил их на стол.

— Морис, я не пью уже десять лет. Поэтому будь добр, принеси мне чашку хорошего крепкого кофе. И, что ещё важнее, подбери в библиотеке пару книг авторства моего отца, если таковые ещё остались.

— Слушаюсь, лер.

Дворецкий поклонился и направился к двери.

— Морис.

Тот остановился.

— Да, лер?

— В доме остался кто-нибудь из старых слуг? Тех, кто служил еще при отце.